— Робяты, а хлебушка у вас нет?

Хлеба в их доме уже давно не было, поскольку выехать из Блошек в магазин было невозможно. Зоя пекла на сухих дрожжах и консервированном молоке ле-пёшки. Нужда ещё не доставала их, запас продуктов был порядочным. Но старики уже начали испытывать проблемы.

— Нет хлеба, дядя Леший. Никак не можем выехать из Блошек.

— Плохо дело, робяты. Все загинем. Болотная ведьма дотянулась до деревни нашей. Какой-то супостат взял да погасил лампадку.

— Что за лампадку?!

— Да там, насупротив Бермудского-то Треугольнику! Как в сороковом зажгли лампадку, так всё следили, только масла подливали. А теперича беда! Теперича от болотной ведьмы спасу нет!

— Что за болотная ведьма? — поспешил вернуться к двери Лёнька.

— Ничего я вам больше не скажу. — тут же заперся Леший. — У меня тут кар-тошка есть с прошлого году. Свинья всё равно жрать не будет. Овса тут у меня мешок и сухари. Переживу я как-нибудь. А вы, робята, уходите. Я всё равно ни-чего вам не скажу.

Они опять направились на выход.

— А ежели хотите, идите да спросите баушку Лукерью! — крикнул он из-за двери и окончательно забаррикадировался изнутри.

— Не знаю я ничего! — отозвалась баушка Лукерья, ожесточённо гремя чугуна-ми в печке. — Вишь, чего наделала, старая дура! Позарилась на деньги! Вам, го-родским, от лампадок-то прикуривать привышно! И правильно бы вас всех на выселки к болотной ведьме! Ой, грех-то ведь какой! Чего болтаю, окаянная! Идите-ка, робятки. Не доводите дело до греха! Кто знает, может, пронесёт беда-то стороной! Ан нет. Она изголодалась у себя в болоте, мертвякова-то невеста! Тьфу, тьфу, тьфу, нечисть! Ох, говорю вам, не шатайтесь по ночам! Этим-то что говори, что ни говори, дурные люди. А этот, главный, ровно в омут окунулся!

Она запнулась, глядя в окно.

— Уходите.

— Что?

— Уходите, говорю.

Недоумевая, оба вышли на крыльцо. К дому приближался пасечник Лех. Насторожённо глянул из-под спутанных волос на двух ребят, выходящих от баушки Лукерьи, он вошёл в дом.

* * *

— Что надо? — не глядя на гостя спросила Лукерья.

— Возьмёшь вот это. — Лех выложил на стол маленький мешочек из тёмной ткани. — Будешь подсыпать в еду киношникам. Сделаешь всё, как надо, тебя не тронут.

* * *

Он оглянулся по сторонам. Не видно ли кого.

— Давай. — шепнула Наташа.

Лён окутался голубым сиянием и превратился в собственную тень.

— Ты меня видишь? — раздался слабый голос словно из ваты.

— Вижу! Ты похож на привидение!

— Ты тоже!

Она открыла левый глаз. Вот теперь они видели друг друга прекрасно. Серый мир вокруг — это иллюзорный мир демона. Он, как и раньше, играет в прятки, при-нимает чужие личины. Необходимо выяснить, в чью шкуру нарядился он на этот раз. Пасечника или болотной ведьмы?

Ребята стояли на дороге, ведущей к дому Леха. Наверняка он замешан в деле. Недаром же баушка Лукерья так перепугалась.

— Сейчас я посмотрю, как выглядит дом Леха по-настоящему. — пробормотал Лён, закрывая левый глаз. — а то я видел его только в иллюзии.

Ребята обошли мёртвую рощицу орешника и замерли от удивления.

Дом Леха походил на остров в зелёных травяных волнах, в цветущем буйстве летних красок. А сам зелёный луг словно вырастал вместе со своим столбом сол-нечного света, с птицами и пчёлами, с кусочком голубого неба из грязно-серой пепельной равнины, окружённой болотом и раскоряченным вечно мёртвым лесом.