— Где, баб Дунь?! — спросила она, повязывая на светло-русые волосы косынку. Завидная коса тяжело моталась по спине.

— А вон иди, там на дороге выгрузили. Возьми, сколь сможешь унести. — раз-решила бабка.

Антонина, ничему не удивляясь, торопливо побежала по дороге в сторону Матрёшина. Едва она скрылась из виду, на крыльцо выкарабкалась согнутая, как клюшка, настоящая Лукерья. Несмотря на немощь тела, она была непримирима и жестка.

— Зачем бабу заморочила, змеища? — холодно спросила она у Евдокии. — Дитё покинуто. Зачем брехала про козу? Какое молоко у нас?

— Молоко будет. — так же холодно откликнулась гостья. — С голодухи не пом-рёте.

— Зачем тебе всё это, Марька? — тоскливо спросила сестра. — Не воротишь больше ничего. Умер он давно. Зачем поганишь мёртвых? Зачем живых нево-лишь?

— Молчи, Лушка. — отвечала та. — Не зря я душу потеряла. Кого ты пожалела среди этих? Тебе они нужны? Двоих отпущу, как обещала. А остальные останутся.

— Не трогай меня, Марька. — просила старая Лукерья. — Как помру, не оживляй меня.

— Тебя не трону. — мрачно отвечала та. — Ты сына моего спасла. А за осталь-ных и не проси. Двое выйдут, остальные — нет.

Ведьма круто развернулась и направилась через дорогу, прямо на девчонок.

Наташа с Катькой так и упали наземь.

— Я хочу домой! — заревела басом Катька и кинулась обратно в дом. Платонова — за ней. Катька неслась по тёмному коридору. Распахнула дверь на веранду и хлопнула со всей силы за собой. На голосистый вой выскочил из летника дядька Пётр. Наташа с ходу налетела на него и сбила с ног. Вместе они ударились о дверь веранды. Та распахнулась и мужчина, по инерции проделав несколько шагов спи-ной вперёд, упал навзничь. А следом кувырком полетела и Наташа.

— Катюха, что случилось?! Вы что так заметались?!

— Дядя Саня!!! — взревела Катька.

На полу веранды сидел ошеломлённый Семёнов. Он вертел головой, светлые волосы немного растрепались.

— Дядя Саня! — не веря себе, прошептала Наташа. — Ты расколдовался!

Всё это было очень странно. Семёнов смутно помнил события прошедших дней. Ему казалось, что он спит и во сне стал кем-то другим. И даже не просто другим — он стал собственным дедом, Петром Васиным. А Зоя превратилась в его бабку Пелагею. И та призрачная девочка была тенью его матери. Такой, какой та была в детстве, в свои шесть лет. И всё это с ними проделала эта старуха, Евдокия. Он не мог поверить, что под её личиной выступает какой-то потусторонний де-мон. Какие демоны тут, в Блошках, это же не кино. Но как же получилось, что он опять вернулся в свой нормальный вид? Может, стоит упасть на пол, как кол-довство исчезает? Тогда всё просто! Надо только уронить Зою!

Семёнов вскочил и бросился обратно в коридор.

— Пелагейка! — крикнул он и растерянно завертелся. — Ты куда девалась?

Катька с Наташей, от изумления разинув рты, смотрели как Пётр Васин загля-дывает в коровник, на чердак. Раскрытой двери на веранду он не замечал. Да и не было тут для него никакой веранды! Её построит в восемьдесят третьем году его внук, Семёнов Александр. Вот почему ни один из Васиных не заходил на веранду. Её в сороковые годы просто не было! А это значит, что есть надежда! Не все места в этом заколдованном мире подвластны ведьме или демону, если так угодно!

— Дядя Сань, иди сюда! — позвала с веранды Катька.

— Где ты, доча? — он был растерян.