— Я пойду искать Косицына. — сказала Наташа.

— Куда ты ночью пойдёшь?!! — перепугались взрослые. — Тебя ведьма изловит!

— Не-а. — сонно отозвалась Катька. — У неё молния в руке. Я же говорила: она — Рипли.

Взрослые выпали в осадок.

* * *

Платонова не пошла в Бермудский Треугольник. А направилась мимо спящих изб прямо по тропинке к дому Леха. Он должен знать, где ведьма.

Ещё не доходя до пасеки, Наташа почувствовала, что её поджидают. От черёмухового дерева отделилась тёмная фигура. Колдунья подходила медленно, вглядываясь в девушку. И, наконец, проронила:

— Где же ты была?

— А ты где думала?

— Я думала, ты попала к мертвецам, как Кондаков с Немучкиным. Они там пробыли неделю. Материал снимали для фильма.

Не слишком понятно, о чём ведьма говорит.

— Нет, я была в Селембрис. В самой её сердцевине, в Эльфире.

Ведьма не ответила. Лишь во тьме блестели кошачьим зеленоватым светом далеко не старушечьи глаза.

— Ты знала, что я волшебница, как и Лёнька?

— Догадывалась.

— Ну, и что теперь будет?

— Ничего не будет. Ты не убийца. Пока ещё. Снимешь мой барьер — все приезжие останутся с иллюзией другой души. Морок не снять просто так. На веранде вечно прятаться не будешь.

Наташа не ответила. Она вообще не знала, что сказать. До этого момента всё казалось очень просто. У неё есть сила, чтобы вернуть Блошки в реальное пространство. А теперь она сомневается: вдруг ведьма не врёт. Вдруг правда всё так и произойдёт. Значит, надо найти способ вынудить ведьму сдаться.

— Тебе нужна война в этом маленьком пространстве? — спросила Наташа, оглядываясь в ночь.

— У меня нет выхода. Я слишком далеко зашла. Сергей должен получить тело. Он должен видеть себя среди привычных ему вещей. Он не должен помнить зла. Моя душа переселилась в Марианну. А моя колдовская сила должна найти нового хозяина. Тогда лишь я уйду.

— Я выйду отсюда и призову сюда волшебников. Теперь твой барьер мне не помеха.

— Не делай этого. Они убьют его. Для них он — лишь морок. Болотная вода. Возьми мою силу и найди способ освободить людей. Но его не трогай. Пусть он живёт тут с Марианной. Она — пустая оболочка. В ней давно убили душу.

— Ты же обманываешь меня, я чувствую. Чтобы он тут жил счастливо, здесь все должны остаться пленниками.

— Я прошу о милости.

— Я не могу.

Она отступала и уходила. Старуха стояла на тропе, опершись о клюку, и не делала попытки остановить её.

Что делать? Выйти и позвать волшебников? А вдруг они и правда истребят призрачного Сергея. Наташа уже знала, что их было двое. Один — ночной гость, он снимался в фильме. Второй — бесталанный Карсавин, снимался в дневных эпизодах и был очень плох даже на непрофессиональный взгляд. Он для ведьмы всего лишь тело. Тело для того, необыкновенного, волшебного принца, потерявшегося в стране забвения. Того, кто не играл, а просто жил в кадре. Наверно он даже и не знал, что его снимают. Блошки — это коробочка с чудесами.

И вот его-то могут уничтожить, словно обыкновенного вурдалака. Он — неживой. А Лёнька привык уничтожать нежить. Всё, что он может — это уничтожать. Ему попала в руки дивоярская сталь и он непоколебим. Он верит в своё предназначение. А ей никто даже не сказал в Селембрис, что она — тоже волшебница. И валькирия, и Магирус Гонда были заняты только выпестовыванием великого дивоярского чудодея — Лёлё Косицына. Ему служит перстень Гранитэли. Старухино счастье, что он неосторожно оставил его у Зоряны.