— Жив ещё? — спросил щеголеватый доктор с длинными волосами, схваченными сзади резинкой. Он выскочил из-за руля, вытаскивая с собой толстый медицинский кейс.

Участковый не успел удивиться, что доктора сами нынче сидят за баранкой, как из фургона уже выбиралась красивая докторша с полной грудью и в высокой белой шапке. А следом — молодой санитар в великоватом халате.

— Больной на месте? — деловито спросила докторша сквозь очки.

— Забирайте его скорее! — взмолился до смерти перепуганный Иван Коробкин. — Его даже пуля не берёт!

— Настоящий, классический синдром водобоязни. — авторитетно заявил расфуфыренный фельдшер, тоже надевая шикарные затемнённые очки. — Типичное бешенство.

И доктора поспешно вскочили в провонявшее помещение. Участкового вежливо оставили за дверью. Да он и не рвался особо.

— Очень плох? — спросил санитар у врачихи.

— Очень. — кратко отвечала та.

— Нужна эвакуация. — подтвердил фельдшер. — Пока не уничтожим источник заразы, состояние больного не улучшится.

— Коробкин, хочешь табачку? — с таким вопросом выбрался рыжий санитар на крыльцо и вытащил пачку каких-то импортных сигарет. Тот не удивился, откуда парню известно его имя и почему он обращается с таким предложением к почтенному блюстителю порядка, отцу двоих детей.

— Давай. — вяло сказал милиционер, устав от переживаний последней недели.

Табачок оказался очень даже неплох.

«Где берёшь?» — хотел спросить Коробкин, но не спросил. А только мягко завалился набок, прислонясь к кирпичной стене отделения.

Пока он спал и видел хорошие сны, из отделения вынесли замотанного в кокон Михеева. Он тоже спал и очень крепко, но ничего во сне не видел. Его погрузили в машину, и она мигом ушмыгнула.

* * *

Володя сидел в сарае под замком, куда добровольно сам себя определил. Этот непонятный парень, убивший картуша, обещал вернуться. И у Володи не было другой надежды, как только верить в это. Поэтому он не удивился, заслышав шум подъезжающей машины и радостный возглас жены. Она ещё верила в медицину.

— Как дела? — спросил его этот рыжий, имени которого он узнать так и не догадался.

— Держусь. — коротко ответил Володя.

— Держится. — одобрительно заметил молодой доктор, раскладывая на земле свой сундучок. — Большое дело не заливать за воротник.

Дел было много. Не удовлетворившись простым опросом на предмет оцарапания картушем руки, ноги и прочих мест, доктора предприняли тщательный осмотр. Вертели над подозреваемыми какими-то блестящими штучками. Но, кроме двух мечущихся в заколоченных банях людей, больше никого не обнаружили.

Лечение оказалось быстрым. И вскоре доктора объявили, что всё будет хорошо: больные будут жить — бешенство сейчас лечится. Нашли средства.

— Ну вот! — с удовлетворением сказал свояк Михеева жене. — Вот видишь — бешенство! А ты всё: картуши, да картуши!

Та всё равно осталась при своём мнении. Им сдали на руки Михеева и велели давать ему каждый час лекарство. К завтрашнему дню всё пройдёт. А пить пенсионеру больше не разрешается, чтобы не было рецидива. Да и поменьше думать про инопланетян. А то точно тарелка примерещится или щупальца отрастут.

К вечеру в деревнях всё же не включали света и сидели взаперти. Пусть-ка сначала милиция родная картушей перестреляет, а потом уж будем песни петь по улицам.

* * *

Дорога была пустынной, как и полагается по ночам.