— Почему? — не выдержала Наташа.

— Потому что души неприкосновенны. — ответил Лён. — Первое правило мага. Этому учил нас Гонда. Это мы узнали в школе у Фифендры. Сначала запреты. Только потом — мастерство.

Наташа промолчала. У ведьмы как раз наоборот. Сначала вседозволенность, потом — осознание ошибки.

Она снова посмотрела на Сергея. Он — ошибка?!

— Он не цыган. — сказала ведьма. — Табор нашёл его на дороге. Памяти не было. Кто, откуда и куда идёт — не знал. Они его приютили и вырастили, дали новое имя. Но он так и остался странным.

Волшебники взглянули на Сергея. Во мраке его лицо слегка отсвечивало, словно тёмные воды таинственного Марькина болота.

— Я знаю, что я неживой. — отозвался он. — Ваша воля, делайте, что хотите.

Ведьма мучительно посмотрела на дивоярских магов и не проронила ни слова. Наташа почувствовала трепет, словно смерть грозила ей самой.

— Мы не убъём его. — проронила, наконец, Брунгильда. — Но живого тела он не получит. В нашем мире есть нечто лучше того, что ты хотела тут устроить. Он будет там существовать.

— Не жить?! — вскрикнула Мария.

— Нет. Существовать.

Магирус молчал.

— Я могу просить? — нарушила молчание ведьма. Никто не отвечал и она продолжила:

— Отпустите его прежде моей смерти.

— Да. — сказал Магирус. Он подошёл к Сергею. Тот не сопротивлялся, но посмотрел в глаза волшебнику своими глазами, похожими на лесные чёрные озёра. Гонда приподнял ладони, под ними заструился серый свет. Высокая фигура неживого окуталась этим светом и исчезла.

— Где это будет? — спросила Наташа.

— Здесь. — ответил Гонда.

— Когда это будет?

— Сейчас. — ответила Брунгильда.

— Что с ней сделают?

— Отправят в лимб.

— Кто это сделает?

Все промолчали.

Иголка выплыла из воротника рубашки Лёна. Сталь развернулась прямо в воздухе в простой, но безупречный клинок. По нему стекал огонь.

— Лён, твой меч карающий. — ответила Брунгильда. — Не знаю почему, но Каратель Дивояра избрал именно тебя.

Эти слова отозвались эхом в пустующей частице его души и выбили слова, как искры.

«Взгляни на этот меч, Эйчвариана!» — и дальше Гедрикс не сказал ни слова. Сияющая полоса взметнулась и бледное лицо волшебницы Рагноу исказилось. Голова казнённой скатилась прочь, пачкая своей нечистой кровью блистательный хрустальный пол волшебного замка Ванджийона. Тело подогнуло ноги и роскошные одежды распластались, прикрыв собою то, что больше не было прекрасной, как мечта, Эйчварианой.

Эрл распахнул окно. Мир испарился. Дворец бесцельно плыл среди осколков множества миров, в беззвёздной тьме, поглотившей души всех, кого любил и помнил Гедрикс.

— Да, мой друг. — тихо сказал голос Гранитэли. — Он так и поступил. Гедрикс — значит Истребитель.

Он молча перевёл глаза на ведьму. Чем она лучше вурдалаков? Хоть и не Лембистор, но суть одна. Так почему же ему так тяжело? Просить Брунгильду об услуге? Нет смысла. Он принял меч, а вместе с ним и долг.

«Мой меч Джавайна, как же ты тяжёл…»

Лён посмотрел в глаза Марии. Что за трусость — бояться глаз казнимого…

Она не пошевелилась, не отступила, как Эйчвариана.