— Да, — подтвердила Брунгильда. — вам, девочки выпала редкая удача. Не всякому человеку даже в Селембрис выпадает случай побывать в гостях у цветочных эльфов. Даже из волшебников немногие могут похвастаться тем, что побывали во дворце эльфийских королей.

Этот маленький народ неуловим и местонахождение их таинственной страны никому не известно. Но, если уж эльфы кого пригласят к себе, то одаряют порой безмерно. Они дарят те дары, которые считают нужными. Поэтому девочкам гп время путешествия дали крылья, а Наташе — молнию в ладони, чтобы она преодолела трудности пути и воспряла духом.

— Так, значит, у Наташи больше нет молнии в ладони? — разочарованно спросила Катя.

— Нет, деточка моя. — ласково ответила волшебница. — Это только на время пути, как и крылья.

Утром отбывали в город Семёновы и вместе с ними — Антонина с дочерью. Поэтому под рассвет разговоры стихли и все отправились спать. А селембрийцы, попрощавшись, ушли в ночь. Они уходили в Бермудский Треугольник, попросив не сопровождать их.

* * *

— Ой, мама! — жалобно прощалась немолодая Виолетта. — Вы уж тут не пропадайте без меня!

— Да полно, Валя! — душевно отозвалась Маниловна. — Ты уж хоть изредка заглядывай ко мне! Чай не чужие!

— Батяня, — заголосили близнецы Варюхи. — конфет нам привези!

— Да ладно вам, деды. — смущённо бормотал помреж Володя Мазурович. — Да ладно, привезу.

Он стоял рядом со своей вовсе не дородной и не длинноногой, и даже не слишком молодой Кристинкой Жвакиной, простой гримёршей. Сам невысокий, с залысинами и далеко уже не первой свежести, затрёпанный в кинематографе мужик. Гламурные красотки куда-то сгинули, а вместо них возникло сказочное тепло домашнего уюта, запах свежего теста, молока, чудной деревенской бани, подсолнухи, грядки лука и моркови. По весне так сладко пахнет белая сирень, летом — раздольные поля люпинов. Яблочный дух плывёт из сада, стучат в окна со слабым ветерком раскидистые вишни. Летят белой свадебной фатой потоки нежных лепестков. Непередаваемый запах белых, подосиновиков, рыженьких лисичек. Пьянящий аромат сухих грибов, развешанных над печкой. Маслята в эмалированном ведре. Метёлки зверобоя.

— Когда-нибудь у нас с тобой всё это будет. — ласково сказал он своей Кристинке.

И она счастливо вздохнула. Видение не желало уходить: два белоголовых малыша рядком на лавке. Измазаны вареньем. А в пухлых пальчиках по прянику.

— Ты уж не подохни от пьянки-то, Кузьма. — просила Любовь Захаровна Козлова.

— Да ты, Люба, за меня не беспокойсь. — отзывался несгибаемый лесник. — Сама, смотри, в своём кине не пропади!

Все отъезжали. Один за другим фургоны и джипы отчаливали и уплывали под зелёный свод коридора, ведущего в нормальную жизнь. Без всяких колдунов, мороков, деревенских свадеб.

— Кондаков, вы едете? — спросил Мазурович, уже из машины.

— Ехай, Вова. — отозвался Виктор. — Мы тут маленько поснимаем из натуры и догоним вас.

Его фургон пойдёт последним: Немучкин надумал поснимать в дороге и теперь ставил на стационарную штангу свой драгоценный аппарат.

— Борис, смотри, Леший тащит к нам. — бросил оператору Виктор. — Наверно, попрощаться хочет. У тебя осталась водка? Нальём ему.

Лесник подошёл вихлявой походочкой и неспокойными козьими глазами осмотрел машину и двух её обитателей.

— Пчела из кельи восковой летит за данью полевой.