Добравшись до места назначения, семья Фортис вместе с членами клана «Кайросс» и остальными участниками процессии направилась внутрь здания. Пройдя через длинные коридоры, украшенные мрачными гобеленами и причудливыми узорами на стенах, они достигли главного зала. Он был огромным, с высокими сводчатыми потолками, где в полумраке высились статуи странных животных и существ. Их каменные глаза словно следили за каждым шагом вошедших, источая холодное безмолвие.

Как только Лиф переступил порог зала, он сразу заметил, что пространство едва уловимо разделено на две части. На правой стороне уже расположились многочисленные представители кланов сильванти, их лица выражали явное раздражение, а некоторые даже не пытались скрыть злобу. Семейство Фортис заняло первые ряды слева. Лиф оглядел собравшихся. Их эмоции были такими яркими, что он не смог сдержать усмешки.

– Сильванти, как всегда, в роли мучеников, обиженных на весь мир, – прошептал он матери на ухо, насмешливо приподняв бровь.

Женщина едва заметно улыбнулась, но ее пальцы мягко сжали руки обоих сыновей, лежащие рядом с ней, словно напоминая о необходимости сохранять самообладание.

Зал погрузился в тишину. Все взгляды обратились к двум фигурам, которые поднялись с мест в первых рядах по разные стороны зала. Они медленно направились к пьедесталу, установленному во главе зала. Каждый их шаг отдавался эхом в пространстве, усиливая напряжение, которое уже витало в воздухе.

– Господа и дамы, – раздался голос с пьедестала, – я понимаю, как тяжело каждому из нас в связи с внезапной утратой сразу семи глав кланов. Вчерашний взрыв в здании совета стал шоком не только для нашего города, но и для королевской семьи, которая сегодня не смогла присутствовать здесь, так как возглавляет расследование, направленное на поиски виновных. Однако у меня есть еще более тревожные известия… Вновь были обнаружены тела убитых мирных жителей нашего города.

– Не просто жителей, а представителей нашей расы: сильванти! – выкрикнул кто-то из правой части зала, его голос дрожал от возмущения и злости.

– А до этого сколько аурилий было убито и растерзано? Вы всегда любите выставлять себя невинными жертвами! – парировал голос с левой стороны, полный ярости и презрения.

Зал мгновенно охватил гул. Напряженность, которую долго сдерживали, наконец вырвалась наружу. Голоса зазвучали громко, переходя в яростные крики.

Одни обвиняли друг друга, другие пытались перекричать соседей, третьи лишь качали головами, словно уже смирились с этим нескончаемым конфликтом. Каждый крик, каждый возглас словно подливали масла в огонь вражды, разгорающейся все яростнее. Казалось, ничто и никто уже не в силах остановить этот хаос.

– Тупицы, вечно грызущиеся между собой, – разнесся по залу холодный, режущий тишину голос, эхом отражаясь от стен.

Существа начали оглядываться, пытаясь вычислить наглеца, осмелившегося бросить вызов элите города такими дерзкими словами. Из полумрака медленно выступил юноша. Его угольно-черные глаза пронзали пространство, а волосы, темные, как сама ночь, обрамляли бледное, почти призрачное лицо. Серая кожа и худощавое телосложение лишь усиливали его потусторонний облик. На нем идеально сидел элегантный костюм глубокого черного цвета. Образ подчеркивал его высокий статус, а черные когти на руках придавали зловещую изысканность.

– Ровно по сорок существ из каждой расы было убито за этот год, – произнес он, обводя взглядом зал. – Их истерзали с особой жестокостью, оставив лишь обезображенные тела.

Его слова повисли в воздухе, заставив всех замолчать. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь едва уловимым шорохом – словно само пространство затаило дыхание.

– Не может быть… Он вернулся… – начали шептаться существа, обмениваясь встревоженными взглядами.