Но книжку взяла и, развернув газетную «обложку», с удивлением прочла название. Перевела взгляд на меня… вновь посмотрела на обложку.

– Что? – рыкнул я.

– Основы телекинетических воздействий. От врождённого свойства до высшего умения, – вслух прочла Фари и вновь уставилась на меня. – Ты… ты это в самом деле читаешь?!

– Ну… да, – кивнул я в ответ.

– И даже понимаешь, что здесь написано? – всё так же недоверчиво проговорила хафла.

– М-мож-жно по… подумать, это что-то запр-редельное! – фыркнув, скороговоркой выдал я, умудрившись споткнуться лишь пару раз. Прогрессирую, однако. Хотя горло меньше болеть не стало, эх!

– И как, у тебя уже что-то получается? – Фари, кажется, даже и не думала отстать со своими вопросами. – Покажешь? Ну, пожалуйста, Гры-ыым!

Вздохнув, я забрал из рук девчонки полученную в библиотеке копию книжки и, положив её рядом с собой, уставился на чуть ли не подпрыгивающую в ожидании чуда хафлу. Драхх! Какая же она ещё малявка, а! Ну, дитё дитём же… а всё туда же. Взро-ослая… Эх!

Покрутив головой, я увидел валяющийся рядом ржавый гвоздь, размером с мою ладонь и, подняв его с брусчатки, протянул Фари. Та недоумённо покрутила его в руках, и даже попыталась разогнуть. Угу, её ручками только и выпрямлять гвозди толщиной в мой мизинец!

Отобрав у мелкой ржавую железку, положил её себе на ладонь и, прищурившись, мысленно разогнул скрученный «подковкой» гвоздь. Железяка дрогнула и нехотя, осыпаясь ржавчиной, выпрямилась. Медленно, неуверенно, но всё-таки… всё-таки у меня получилось! Фари радостно рассмеялась.

– Руками у тебя вышло бы быстрее! – Она ткнула в меня пальцем.

Я в ответ пожал плечами. А что говорить-то? Не поспоришь ведь. Пальцами я и в самом деле распрямил бы этот гвоздь быстрее и надёжнее. Но… кто сказал, что так будет всегда? Сегодня гвоздь, через полгода рельс, а судя по тому, как легко мне даётся этот пресловутый телекинез, возможно, и быстрее. К тому же это местные могут гоняться за силой воздействия, сколько им будет угодно. Мне же сейчас интересно другое…

– Фар-ри, – я подкинул гвоздь на ладони и, ухватившись за него с двух сторон, аккуратно потянул. – Смотри…

Хафла послушно уставилась на железяку, неожиданно ставшую податливой в моих руках, как резина или пластилин, чем бы он ни был. Понятное дело, что просто растянуть кусок железа руками у меня не получилось бы, но телекинез… Телекинез, как я успел выяснить, позволяет проделывать ещё и не такое.

Превращённый без всякого нагрева в лапшу, гвоздь тянулся и растягивался, послушный моей воле, вытянулся в тонкую, плоскую проволоку и… вдруг свернулся пружинкой. С шорохом и шелестом, она «шагнула» с моей ладони вниз и легла на вторую подставленную руку. И вновь с шорохом потянулась вниз. Шаг. Шаг…

– Дер-ржи, – я протянул изумлённой хафле пружинку.

Фари восторженно пискнула, но тут же изобразила полнейшее равнодушие.

– Детская игрушка! – фыркнула она. Пружинка тем не менее исчезла в кармане её фартука быстрее, чем я глазом моргнул.

– Уникальная детская игрушка, – воздев палец вверх, провозгласил я. Мелкая улыбнулась и, звонко чмокнув меня в щёку, скрылась в лавке.

– Спасибо, Грым! – донеслось до меня из-под навеса.

– Пож… жалуйста, мелкая, – отозвался я, вновь разворачивая книгу.

– Эй, я не мелкая! – возмущению в лавке не было предела.