И ведь не сказать, что проблема в контроле сил или чём-то ещё таком… магическом, а значит, напрочь мне непонятном. Нет, здесь всё дело в воображении. Чем чётче представляемый рисунок на предмете, тем лучше будет результат. Так написано в тех книгах, что я по-прежнему таскаю из библиотеки и читаю, спрятавшись за навесом торговой палатки милахи-хафлы, чтоб не вводить случайных прохожих в когнитивный диссонанс от вида читающего огра. И у меня нет повода не доверять написанному. Получается ведь. Пусть от этих попыток скрипят и плавятся мои мозги синего носорога, явно не предназначенные для столь творческой работы, но ежедневные занятия дают свой результат и откровенно меня радуют. Даже сейчас, всего через три недели после начала занятий телекинезом, я вижу, насколько проще с каждым разом мне даются манипуляции с мелкими воздействиями, вроде той же резьбы по камню. А уж если сравнивать с первыми опытами, у-у! Земля и небо!

А ведь помимо них есть и кое-что другое. Так, оказавшиеся по случаю у меня в руках, «щёлкалки» Саренса Сонса, вставшие намертво, по утверждению их хозяина, после одной лёгкой манипуляции пошли вновь. А я всего лишь «вытряхнул» из них то, что мешало пружине развернуться. Просто почувствовал, как «звенит» металлический завиток, не в силах сдвинуть с места застрявшие шестерёнки, а те тоненько, но напряжённо гудят, зажатые стопорящим их мусором. Ну и я и вымел из механизма лишнее одним посылом, только пыль из-под откинувшейся крышки полетела. Правда, поняв, что именно сотворил, я не стал хвастать открывшимся умением, а вместо этого на всякий случай изобразил дикаря. То бишь демонстративно тряхнул уже идущие часы и, прислонив их к уху, довольно прогудел-прохрустел: «Ш-ч-чёлкают». Всё!

Сонс тут же выхватил у меня из рук свои ходики и скрылся в лавке. Правда, через пару минут вновь вышел на улицу, гордо сверкая массивной серебряной цепочкой, перетянувшей его отсутствующее пузо от кармана жилета до пуговицы. И даже спасибо не сказал… у-у, варвар!

Тряхнув головой, я попытался избавиться от не вовремя накативших воспоминаний. Не вышло. Пришлось лезть под холодный душ. А вот это помогло, даже несмотря на то, что моему телу в принципе плевать на низкие температуры. Но голову освежил, а это главное! Вымывшись, я выбрался из-под гудящей лейки, наскоро вытерся огромным пушистым полотенцем, честно мною купленным аж за два грота у всё той же Фари, и потопал в изрядно выстывшую за ночь комнату одеваться.

Открыв скрипучую дверцу старинного шкафа, где лежали мои невеликие пожитки, я окинул взглядом полупустые полки и потянулся за рабочей одеждой. Всё-таки сегодня меня ждёт именно работа, а не очередной визит в библиотеку, где стоит выглядеть прилично, чтоб не выгнали даже несмотря на наличие оплаченного пропуска, так что мой единственный «выходной костюм» потерпит до возвращения. А пока… шерстяные гольфы в шоттскую чёрно-зелёную клетку, коричневые короткие штаны, застегивающиеся на пуговицы под коленом, просторная холщовая рубаха и крепкая куртка из коричневой кожи поверх неё. Прочные старые ботинки на нижние лапы, жёсткие перчатки с крагами – на верхние. Вот я и готов к работе. А, чуть не забыл! Ещё кепка-восьмиклинка, чтобы прикрыть мою синюю лысину и защитить от солнечного света глаза. Если, конечно, в этот унылый зимний день солнце соизволит выглянуть из перины низких серых туч, заволокших небеса. Вот теперь я точно готов к выходу и, надеюсь, не опоздаю к месту встречи с моей мелкой работодательницей.

Словно в подтверждение моих опасений, в зимней утренней тьме за окном раздался пронзительный гудок поезда, а следом дом задрожал от проходящего мимо него грузового состава, вползающего на территорию Дортмутского порта. О как! Стоит поторопиться!

Я вышел из квартиры и, тщательно заперев дверь, устремился вниз по лестнице.