Не то чтобы я опасался демонстрировать кому-то свои успехи на ниве постижения доставшихся от тела турса талантов, вовсе нет. Просто, как я успел убедиться за время жизни в Тувре, здесь не принято щеголять врождёнными расовыми способностями и умениями без насущной необходимости. Да и демонстративное применение магических приёмов тоже не поощряется. По крайней мере, среди горожан. Ну, так и зачем мне привлекать к себе внимание… в смысле ещё большее, чем достаётся этому синему телу обычно?

Портовая таверна, в которой Падди назначил встречу своему поставщику ингредиентов, встретила меня волной тёплого воздуха, пропитанного кухонными ароматами, и гомоном посетителей, которых, кажется, было лишь немногим меньше, чем обычно набивается в таверны Пампербэй по вечерам. Ничего неожиданного. Всё же и те гуляки, что шляются по портовому городку целый день, тоже должны где-то прятаться от накрывшего предместья бывшей столицы империи, ненастья. Так почему бы им не найти приют в здешних многочисленных кабаках?

Уже привычно игнорируя обращённые в мою сторону взгляды посетителей, я с интересом огляделся по сторонам, и почти разочарованно вздохнул. Это заведение практически ничем не отличалось от тех, что я уже успел посетить в Пампербэй. Такое же обширное помещение общего зала, низкий потолок которого подпирается толстенными, в мой обхват, деревянными столбами, те же узкие окошки-бойницы, сквозь мутные стёкла которых едва пробивается серый уличный свет. Массивные и длинные, грубые столы и лавки, вытертые до лакового блеска тканью матросских роб… Ну и, конечно, длиннющая стойка у дальней стены, за которой царит гордый хозяин сего заведения, зорко следящий за гостями и разбитными подавальщицами, что напропалую флиртуют с матроснёй, и того и гляди забудут о своих прямых обязанностях.

Хотя вру, до вечера ещё далеко, и настоящего веселья здесь пока не наблюдается. Матросов с заходящих в порт судов по дневному времени немного, больше местных. А те уделяют больше внимания горячей похлёбке в миске, чем приятным округлостям снующих меж столов подавальщиц, и не спешат угостить их напёрстком-другим горькой настойки. Оттого, очевидно, и не слышен пока в таверне женский смех, а вместо довольного пьяного гогота матросни зал полон пчелиного гула негромких разговоров. С другой стороны, оно и к лучшему. Всё же торговаться куда приятнее в спокойной обстановке, не отвлекаясь на суету вокруг. А в окружении гуляющих перед выходом в рейс морячков так не получится. Глазом моргнуть не успеешь, как окажешься втянутым в какой-нибудь… блудняк. В общем, правильное время и место выбрал Падди для встречи со своим контрагентом, спасибо ему за это огромное.

Сидеть в таверне за пустым столом негоже. Пусть ввиду погоды хозяин и не выгонит на улицу, но, в конце концов, в кабак приходят есть и пить, а завтрак у меня был уже давненько. Посему, устроившись за столом, я не стал жадничать и заказал себе пусть и не самый лучший в моей жизни, но определённо вкусный, сытный и, самое главное, горячий обед. Да, мне плевать на холод и жару, но кто сказал, что от этого я утратил возможность радоваться горячему куску мяса в тарелке, весело трещащему пламени в чёрном от сажи зеве камина, или кружке пряного ромового глинта, который так приятно прихлёбывать, листая книгу под вой ветра и шум дождя за окном?

Само собой, за книгу я взялся, лишь расправившись с едой. До встречи с Греймуром оставалось ещё около получаса, и я рассчитывал, что успею добить ещё одну главу старого учебника географии, судя по дате, написанному в те времена, когда Тувор был столицей империи, а Сидда даже не помышляла о восстании. Успел… А потом прочёл ещё одну главу, и ещё… Время перевалило за третий час пополудни, а торговец до сих пор не появился. Нет, я ничего не имею против опозданий, когда опаздывает красивая женщина, на которую у меня имеются совершенно определённые планы, например. Но даже на своей нынешней «диете» и несмотря на цвет шкуры, я категорически отказываюсь прощать опаздывающего на добрых полтора часа мужика, каким бы смазливым тот ни был!

Обведя взглядом помещение и ожидаемо не найдя в нём ни одного разумного, что подходил бы под данное мне хафлом описание, я бросил взгляд на монструозные часы, приютившиеся в дальнем углу зала, и, раздражённо захлопнув книгу, жестом подозвал снующую неподалёку девчонку-подавальщицу, той же кошачьеглазой расы, что и давешняя медсестра в госпитале Святого Лукка, которая так любила отрабатывать на мне «отключающий» взгляд.