|
.. а то, что надо делать, к чему надо стремиться, — неизвестно где, недоступно, за десятью замками, зарыто в преисподнюю... И беспрестанно ему хотелось встать, сойти к Маркелову, сказать ему: возьми свой подарок — возьми его назад. — Фу! Какая скверность жизнь! — воскликнул он наконец. — На другое утро он уехал рано. Маркелов уже был на крыльце, окруженный крестьянами. Созвал ли он их, пришли ли они сами собою — Нежданов так и не узнал; Маркелов очень односложно и сухо простился с ним... но казалось, что он собирался сообщить им нечто важное. Старый слуга тут же торчал с своим неизменным взором. Тарантас скоро проскочил город и, выбравшись в поля, покатил лихо. Лошади были те же самые, но кучер — потому ли, что Нежданов жил в богатом доме, по другим ли соображениям, — рассчитывал на хорошую „на водку“... а известно: когда кучер выпил водки или с уверенностью ждет ее — лошади бегут отлично. Погода была июньская, хоть и свежая: высокие резвые облака по синему небу, сильный ровный ветер, дорога не пылит, убитая вчерашним дождем, ракиты шумят, блестят и струятся — все движется, все летит; перепелиный крик приносится жидким посвистом с отдаленных холмов, через зеленые овраги, точно и у этого крика есть крылья и он сам прилетает на них, грачи лоснятся на солнце, какие—то темные блохи ходят по ровной черте обнаженного небосклона... это мужики двоят поднятый пар. Но Нежданов пропускал все это мимо... мимо... он и не заметил, как доехал до сипягинского именья, — до того им овладели думы... Однако он вздрогнул, когда увидел крышу дома, верхний этаж, окно Марианниной комнаты. „Да, — сказал он себе, и тепло ему стало на сердце, — он прав — она хорошая — и я люблю ее“. XXII Он наскоро переоделся и пошел давать урок Коле. Сипягин, которого он встретил в столовой, поклонился ему холодно и учтиво и, процедив сквозь зубы: „Хорошо ли съездили?“ — проследовал в свой кабинет. Государственный человек уже решил в своем министерском уме, что, как только кончатся вакации, он немедленно отправит в Петербург этого — „положительно слишком красного“ — учителя, а пока будет наблюдать за ним. „Je n'ai pas eu la main heureuse cette fois—ci, — подумал он про себя, — а впрочем... j'aurais pu tomber pire“ . Чувства Валентины Михайловны к Нежданову были гораздо энергичнее и определеннее. Она его уже совсем терпеть не могла... Он, этот мальчишка! — он оскорбил ее. Марианна не ошиблась: это она, Валентина Михайловна, подслушивала ее и Нежданова в коридоре. |
