|
Потом снова повозилась с голограммой. Трудно было сказать, о чем она думает, просматривая запись. Прическа у нее совсем не изменилась с той поры, только оттенок волос теперь был другой. Она смотрела на море. Ела мороженое. Подцепила молодого человека. Это случилось, когда она с пустыми руками возвращалась от океана, испытывая внезапную легкость и потребность за что-нибудь взяться. Он был куда моложе, улыбался теплой искренней улыбкой; соломенные волосы его выгорели на солнце, аккуратная треугольная бородка начиналась от нижней губы. Не хочет ли она мороженого, поинтересовался он.
– Отличная идея, – ответила она. – Но я за него заплачу. Во время прогулки с мороженым по берегу он сказал: – Свет и тень порою вытворяют одно и то же? В смысле, гм, подсветки? И они одинаково ласковы… – Я об этом часто задумывалась, – сказала Лив. Она и так собиралась забрать его в бар. Поздним вечером он деликатно заметил: – Я тебя где-то раньше видел. Ты кто такая? – На дворе две тысячи четыреста сорок четвертый год. Мы все кем-нибудь да стали. Поднявшись к ней в спальню, он уставился на разбитый умывальник. Она видела, как юноша придумывает повод об этом спросить. В середине ночи Лив проснулась и уже не смогла уснуть. Она разглядывала его тело, кожу цвета меда, совсем чуток несовершенную для полного идеала. Гм, интересно, откуда он столько знает про секс в его-то возрасте? Впрочем, для таких навыков сейчас есть портняжки. Поразмыслив немного, она встала, спустилась в бар, накалякала грубое объявление «ПРОДАЕТСЯ» и приклеила на окошко, внизу справа. Поднявшись обратно, она обнаружила, что юноша проснулся и тоже на ногах. Его снова заинтересовала разбитая раковина. – Ты же не собираешься туда сикать, правда? – спросила она. – Я могу ее починить. – Ее кто угодно может починить. Почини лучше меня. Я-то и вправду нуждаюсь в починке. Он улыбнулся ей неторопливой улыбкой, совсем как Эд. – Нет, ну правда, – настойчиво повторил он, – ты кто такая? Лив сделала вид, что оглядывает комнату. – Разве та, кто здесь живет, не вправе кем-то оказаться? Ты это кончай. Лучше трахни меня. – А может, сначала трахнуть тебя, а потом кончить? В конце концов, подумала она с неожиданным облегчением, он и вправду так молод, каким кажется. Она рассмеялась. – Так что ты за пургу там нес насчет света и теней, – спросила она, – на пляже? Наутро ей стало куда лучше. Она прибралась в баре. Вымыла столики. Составила более аккуратную версию объявления «ПРОДАЕТСЯ», написав это слово на куске белого картона, найденном за барной стойкой. К ней вернулась прежняя энергия. Словно отвечая этим мыслям, явился первый клиент и заказал горячую мокку с ромом и сливками. Был то не кто иной, как Антуан Месснер, в кои-то веки при полном параде. – Я тут уже проходил, – сообщил он, – и видел твое объявление. Я в восторге. Он сказал, что направляется по делам на Карвер-Филд. Вероятно желая подчеркнуть серьезность своих намерений, он оделся во все новое. На нем были короткая кожаная пилотская куртка на застежке-молнии, саржевые бриджи цвета хаки и дорогой пояс. Никак он и впрямь при деньгах. – Ирэн, – между делом бросил он, – передает тебе привет. Она не забыла, как ты с ней ласково обошлась после смерти Джо Леони. – А как там Ирэн? – спросила Лив. – О, с Ирэн все в порядке. С нами обоими все в порядке. Тем утром мир, казалось, изменился. Лив испытывала облегчение, недостаточное, впрочем, чтобы сбросить оковы гравитации и уплыть. |
