|
Они там. Или загляни к нам в КПЗ – и тоже найдешь их там, с пылу с жару из кафе «Прибой», озираются вокруг по-дебильному, словно не могут взять в толк, как их сюда занесло, по эту сторону реальности. Им тут нравится – а кому бы нет? Кто не любит секса, жареной пищи, тяжелой наркоты? Самые крутые неотличимы от людей: снимают жилье, ходят по улицам, удовлетворяют свои прихоти – окукливаются, короче; вид у них постоянно слегка уязвленный, но это потому, что они – не мы. Они пытаются выйти на контакт, они ищут способов пообщаться с нашим миром или с кем-то в этом мире. Они тут, чтобы изменить положение дел, но мы так тесно в себе застряли, что понятия не имеем, чего они хотят. Пока принимаешь их за людей, испытываешь к ним интерес, а это их только озадачивает. Они вроде насекомых, Вик: спустя пару лет инстинкт, выгнавший их из Зоны, ослабеет и они потянутся обратно.
Он сказал, что это дорога с двусторонним движением, проторенная их собственными желаниями, и такие, как Эшманн, должны были изначально предусмотреть подобную возможность. – С тех пор как Тракт упал на землю, мы уверились, что знаем, как выглядят беглые. Они на людей не были похожи. Они как жертвы катастрофы. Мы в этом уверились, мы построили свои законы на этом. Ты их видел в карантинных центрах, Вик: наполовину глыбы плоти, наполовину артефакты, они распадаются на куски, страдают глоссолалией, у них из глоток течет дочерний код, струится, как свет, готовый заразить целый квартал. Мы не готовились к более тонким атакам. – Твоя жена умерла, – сказал Вик, – это всем известно. Эшманн тут же замолчал. Из уголков глаз у него потекли слезы. – Прости, – сказал Вик. Они неловко уставились друг на друга. – Ох уж этот дождь!.. – произнес Эшманн, выставив перед собой ладонь. – Тебе никогда не хотелось очутиться на другой планете? Он утер дождевую воду с лица; вид у сыщика был уставший и неряшливый. Повозился с пепельницей на приборной доске. Затем недолго пообщался с ассистенткой и в завершение разговора приказал: – Возвращайся. Ты тратишь время зря. Надо оформить арест и засадить Вика в уютную теплую камеру. Парой минут позже ассистентка безмолвно возникла на Окраине; по ее лицу, рукам и пистолету стекали капельки дождя. – Садись в машину, – похлопал по сиденью рядом с собой Эшманн. – Садись на водительское место, как ты любишь. Опусти крышу, если промокла. – Нас тут всех замочат, – произнес Вик. – Вик, заткнись. Они нетерпеливо смотрели, как крыша «кадиллака», того же кремового оттенка, что и салонная обивка, медленно смыкается над их головами. Эшманн сказал: – Вик, эта женщина целый отряд себе на подмогу вызвала, пока готовилась тебя задержать. – Он хмыкнул. – Видишь, какая она предусмотрительная. Они все еще тут, шляются где-то в тумане, пытаются выбраться. Тут видимость не дальше десятка ярдов, а связь глючит из-за Зоны. Она от тебя ожидала более существенных проблем. Если честно, то и я тоже. Как твоя рука? Онемение пройдет. Ответа не последовало, и он пожал плечами. – Ты арестован по той причине, что я не получил от тебя желаемого. Никогда нельзя недооценивать такой повод для ареста. – Как насчет туристки? – нетерпеливо спросила полицейская. – Туристку придется оставить в покое, – ответил Эшманн без особого недовольства. – В конце концов, она знала, чем рискует. – Он перегнулся через сиденье и сказал Вику Серотонину: – Ты знаешь, я бы не удивился, окажись тут Эмиль. Эмиль бы сильнее заинтересовался. Он никогда не считал Зону поводом для карьеры; он искатель приключений и просто не может от нее отвязаться. |
