Де Раад проигнорировал его реплику.

– Не в моих интересах было являться сюда лично, – сказал он Эшманну, – учитывая, в какой я форме; болезненное и унизительное занятие, если честно. Но ведь это Вик притащил оттуда артефакт и сбагрил его мне. Так, значит, я тебя обижаю? – Это он неожиданно заорал на Вика. У Поли изо рта потекла слюна, и Вик отшатнулся, чтобы продукты внутренней секреции Поли его не заразили. – Гребаный наш Господь Иисус, ты мне дочку привил! Ты глянь на меня! – От вопля сил у Поли только уменьшилось. Он с усталым отвращением покачал головой. – Ты меня наебал, Вик, а я наебал тебя. Мы квиты.

– Ты сам себя наебал, Поли, – ответил Вик. – Я просто принес тебе дурные вести.

Но Поли уже неловко залезал обратно в кабину рикши, промокший до нитки, тяжело опираясь на плечо Элис Нейлон. Все немного расслабились. Вик у Эшманна. Поли отомстил, как сумел. Люди Эшманна замолвят словечко за Поли – и проблема, какую тот собой являет, будет решаться на более высоком уровне. Даже сам Поли с этим смирился. ЗВК пошлют кого-нибудь за ним, и Поли не станет забиваться в нору, потому что это не в его интересах, – он же, в конце концов, сам себе бренд, он последний выживший в катастрофе «El Rayo X», подлинную голографическую запись которой можно было ежевечерне увидеть в клубе «Семирамида». Он обязан блюсти миф о себе. В итоге побег удастся сдержать. Все, кто этим утром явился на Окраину, разойдутся при своих, не потеряв лица.

Так оно бы и вышло, но погода переменилась. Ветер, прилетевший с моря, отогнал облака на несколько сотен метров.

Внутри облачного фронта возникали и распадались непредсказуемые порывы и течения: в одно мгновение – свет и дождь, в другое – снег и мрак. Дезориентированные электромагнитной картиной происходящего и все еще в ожидании инструкций, бойцы группы захвата Полиции Зоны, усиленной хакерами, спецназовцами и подключенной к бортовой электронике пилотом, обнаружили, что их сносит в Зону на боковой скорости семьдесят узлов. В Зону никому не хотелось. Пилот справился с ситуацией, пожал плечами и наугад направил корабль в первую попавшуюся облачную прореху. Пилот объяснил группе захвата, что иного варианта не видит.

– Назад! – заорала ассистентка Эшманна. – Назад!

Полицейский корабль прорвал облачность, пронесся над юго-восточным углом заброшенного здания Балтийской биржи и, оставляя после себя струи конденсата за асимметричной боевой оснасткой, стал снижаться прямо на «кадиллак» Эшманна, в непосредственной близости от которого и врезался в бетон.

Поскольку однозначно интерпретировать происходящее было невозможно, каждый среагировал по своему разумению. Вик Серотонин упал ничком и отполз за «кадиллак». Ганпанки Элис Нейлон приветствовали группу захвата салютом из ручных термобарических гранатометов и пистолетов Чемберса. Группа захвата, оказавшись под шквальным огнем, вызвала подмогу. Элис Нейлон успела выстрелить в ассистентку Эшманна, но у той уже включились перекроенные рефлексы, и девушка устремилась через бетонную площадку к обломкам корабля, оставляя по себе странные моментальные вспышки, контурами напоминавшие человеческую фигуру – там, где задерживалась на срок, достаточный, чтобы зрение успело среагировать. Каждая из этих пауз отмечала атаку ганпанков Элис, и в каждом случае бойцы, изрядно потрепанные, в беспорядке отступали.

– Мы это не нарочно, – сказал Эшманн Поли.

– Да я ж вас всех, сукины дети, урою к ебене матери! – сказал Поли Эшманну.

На месте крушения полицейского корабля ситуация сложилась напряженная. Корпус был поврежден. Хакеры погибли. Имплант свисал с консоли, вырванный из мягкого нёба пилота, и на кончике каждого золотистого проводка остывал ломтик нервной ткани.