– Ему было хреново.

– Когда я его в последний раз видел, ему тоже было хреново. А Эдит вроде в порядке. – И – ассистентке: – Заводи мотор. Увозим Вика.

Из-за другого угла здания биржи возникли две дюжины фигур в характерных дождевиках и модных водонепроницаемых кепках ганпанков. Завидев их, ассистентка спихнула Эшманна с переднего пассажирского сиденья и затолкала в отсек рядом с педалями, так что теперь мотор прикрывал его от возможного обстрела. После этого распахнула дверь с стороны водителя и метнулась в дождь, выкрикивая команды своему предплечью. Включилась ее выкройка, и фигура ассистентки расплылась в волокнистую дымку. Эшманн, выгнув шею под неестественным углом, моргал из-за рычага передач.

– Что происходит? – спрашивал он у Вика. – Тебе видно, что происходит?

Меж тем «кадиллак» продолжал описывать полукруг, замедляясь, пока не остановился рядом с подоспевшей рикшей. Дверь со стороны водителя полностью распахнулась, и Вик увидел в коляске рикши маленькую фигурку Элис Нейлон.

– Происходит то, что мы в дерьме по уши, – сообщил он Эшманну. – Приструни свою гребаную дуру, чтоб ни в кого не стреляла.

Он наклонился вперед и высунул голову наружу.

– Элис! – крикнул он. – Блин, да это же я! Вик!

– Привет, Вик, – отозвалась Элис. – Посмотри на меня!

– Ты бросай шутить, – посоветовал ей Вик. – Нам тут несчастные случаи не нужны. И не летите в таком темпе, это глупо, ты только себе хуже сделаешь.

Не успела Элис ответить, как рикша прибавила ходу.

– Даже такой лошадке, как я, – сказала рикша, – троих трудно снести. – Она подалась вперед в сбруе, с отрепетированной аккуратностью выблевала себе между ног и воззрилась на продукт. – Ничего такого, что бы не лечилось дексамилом. Если кому нужен, то у меня его до фига.

Густой, но странно мелодичный смех донесся из экипажа.

– Классная тачка, Вик, – сказал пассажир.

– Классная, Поли, – согласилась рикша. – Родстер пятьдесят второго года. Восьмицилиндровый движок, триста тридцать футов на фунт при оборотах две семьсот в минуту. Уважаю. Ты в курсе?

– Господи, – сказал Поли де Раад, – с этим «Радио Ретро» экспертов развелось, как собак нерезаных. Открой эту штуку, Элис, хочу на своего старого дружбана Вика взглянуть.

– Поли, не надо ни в кого стрелять, – сказал Вик.

– Я тебе это «Поли, не надо» припомню, – пообещал ему де Раад. – Ты чё на меня вылупился, а?

Стоило Элис Нейлон откинуть прочную дверцу кабины, как изнутри потянуло дерьмом, и стало ясно, что Поли в плохой форме. От обзора его закрывали останки мальчишки с Пойнт; двое держали друг друга в неловких объятиях, словно забыли, как это делается, вопреки предварительной практике. Они едва слышно дышали друг другу в лицо. Одежды на них было немного, а фарфорово-белые тела покрывала тонкая скользкая смолистая пленка, на первый взгляд – жидкая, но продолжавшая прямо на глазах отвердевать и трескаться, словно защищая парочку от воздействия окружающего воздуха. Поли еще можно было узнать, а вот мальчишка оплыл, размяк и растолстел. Он прибавил лет тридцать-сорок с того дня, как Вик его увидел в здании на Суисайд-Пойнт. Под каким углом на него ни гляди, а лицо словно бы ускользало от фокуса.