Что обычно одевают на вечеринку в доме фешен-редактора? С гардеробом, собранным за последнее время, это не проблема, но уже само имя Марго вызывало у Мэгги все то же состояние неуверенности — одежда наверняка окажется слишком яркой и вызывающей, и накрасится она слишком сильно. То есть будет «некрутой».

Что бы Мэгги ни надела, Марго окинет ее оценивающим взглядом, словно сомелье, раскручивающий вино в бокале, чтобы определить качество и происхождение. Новенькая хотела, чтобы послевкусие от ее наряда оставалось в глазах Марго как можно дольше, чтобы у той и мысли не возникло о снисходительном отношении к гостье.

Мэгги стала размышлять, не надеть ли ей еще раз костюм от Моро (le smoking, как называл его сам дизайнер). Она практически не расставалась с ним с того самого момента, как он прибыл в чехле с логотипом (туда же любовно складывался после каждого выхода), но решила, что для вечеринки с коктейлями это слишком. Обычные люди не понимают самой концепции модного брючного костюма — они подумают, что она работает в банке. Или что Марго наняла ее на день в качестве организатора вечеринки.

В приглашении дресс-код не упоминался — Марго не походила на дамочек из Челси. Она вообще плоть от плоти юго-восточных районов, где при рождении ребенка берут ипотеку, и где в ходу хипстерские тренды. В такие районы обычно ездят на такси. Мэгги предположила, что изюминкой вечеринки будет именно баланс между модностью и неухоженностью. То есть именно то, что ей нравилось в некоторых модниках, выбравших уличный стиль, которых она видела во время различных показов. Мэгги остановилась на красном шелковом запашном платье поверх бледно-голубых джинсов. Удивительно, как быстро она привыкла не обращать внимания на модный тренд или изыск, замеченный в одежде сидящих в первом ряду, — а когда сама появилась в нем на улице, выглядела для других как инопланетянка. Мэгги почти забыла, что для людей, ходящих на работу в одном и том же костюме, который на время уик-энда они меняют на одни и те же свитер и джинсы, ее наряд может выглядеть несколько вызывающе и вполне способен ошарашить какого-нибудь отца семейства.

Вылезая из «Убера» — городское такси отказалось везти в район, примыкающий к южной части реки, — Мэгги, с трудом сдерживая любопытство, рассматривала викторианскую веранду красного кирпича прямо перед собой. Свет, пробивающийся сквозь шторы на окнах, небольшой, но аккуратный садик перед домом… Все выглядело абсолютно обычно и в то же время безупречно — серая дверь, оконные рамы того же цвета, подстриженная изгородь, — и это фактически в придорожном доме, где на тротуарах валялись упаковки от бургеров и неубранные опавшие листья.

Интересно, а с кем Марго соседствует? Они вообще знают, что живут рядом с фешен-редактором? Иногда Мэгги испытывала нечто подобное в автобусе — что бы сказали попутчики, если б узнали, что у нее есть сказочная работа, о которой они могут только мечтать?

Убрав прядь волос за ухо, Мэгги расправила платье. Прошла сквозь калитку из деревянных дощечек в низкой кирпичной стене, по выложенной черно-белой плиткой дорожке добралась до входной двери и нажала бронзовую кнопку звонка. Услышала его дребезжащий звук, перекрывший шум голосов, и почувствовала, как внутри нее что-то сжалось.

Удар сердца. Второй. За ним последовал шум отодвигаемого засова, и дверь распахнулась, приглашая войти.

— А вы, должно быть, Мэгги! — мужской голос и широкая улыбка. Ник.

Мэгги сразу же отметила его высокий рост — он был намного выше ее и очень строен. Не найдя мужа Марго ни в одной из социальных сетей (за эти поиски она оштрафовала себя монеткой), она почему-то решила, что Ник из категории регбистов, один из тех массивных молодых мужчин со следами юношеских прыщей на подбородке, которые игнорировали ее в университете, гоняясь за длинными ногами и более симметричными лицами.