Чарльз слегка дернулся, когда я открыла дверь, — казалось, он, как и я, поражен тем, что оказался на пороге моего дома. Моя первая мысль была: «А знает ли Винни, что ее муж пришел сюда? Не послала ли она его сама? Или он пришел, ничего ей не сказав?»

— Я должен извиниться перед тобой, — сказал Чарльз, усаживаясь за кухонный стол и с любопытством оглядываясь в поисках признаков Лайлы между пустым креслом-качалкой и игрушками, разбросанными по пробковой плитке.

— Спит наверху, — пояснила я, и Чарльз кивнул, взглянув при этом на часы на микроволновке — час дня.

— Конечно, — произнес он напряженным голосом. — Сон перед ланчем.

Его каштановые волосы были длиннее и лежали небрежнее, чем я помнила, лицо выглядело осунувшимся, но в целом он был вполне ухожен. Бледно-голубая рубашка свободного кроя, синие хлопчатобумажные брюки и стильное черное пальто смотрелись идеально чистыми и выглаженными. Внутренне я отругала себя за то, что смотрю на него столь покровительственно: Чарльз хоть и потерял ребенка, но с головой у него все в порядке.

— Тогда я быстро, — продолжил он с улыбкой. — Знаю, что время отдыха для тебя сейчас особенно важно.

Он стал играть с ложкой, лежавшей на столе. Та была грязной, но я не успела ее убрать.

— Я просто хочу попросить тебя дать ей время, — произнес Чарльз после паузы. Он старательно избегал моего взгляда, и я поняла, насколько ему все еще тяжело, хотя Джек умер уже десять месяцев назад. — Винни… Я знаю, как она вела себя с тобой после… в последнее время. Наверное, тебе было больно. Ведь вы близки уже много лет.

Я изо всех сил старалась сохранить неизменным выражение лица, но внутри меня все перевернулось, когда он упомянул о прошлом.

Чарльз знает? Она что, рассказала ему?

— Но ей сейчас так нелегко, — продолжил он, поднимая глаза. — Нам обоим досталось, но Винни… Она стала матерью без ребенка, и ей необходимо время, чтобы прийти в себя. Так что я хочу сказать: мне очень жаль, что она так поступила с тобой, и попросить тебя никуда не исчезать. Ради нее. Хотя тебе тоже, должно быть, было несладко.

Я хотела поблагодарить его за то, что он подумал об этом, горюя о своем сыне и оплакивая его, подумал о том, что жуткая трагедия повлияла и на меня. Я так часто говорила себе, что мои страдания ничто по сравнению с тем, что испытывают Винни и Чарльз, что его нынешнее признание было как бальзам на мою израненную душу.

— И еще я хотел тебя поздравить, — добавил он и криво улыбнулся. — А можно на нее взглянуть?

Я ответила, еще не успев толком понять, о чем он просит.

— Прости, но она спит так чутко, что просыпается от малейшего шума. Мне бы не хотелось ее беспокоить.

Не знаю, что на меня нашло, — Лайла могла спать под завывание полицейских сирен на улице, под шум стиральной машины, работающей в турборежиме, под рев взлетающего по соседству самолета.

Ты повела себя как эгоистка.

И тем не менее хорошо, что я среагировала так быстро. Я была рада видеть Чарльза и благодарна ему за его эмпатию. Но не хотела, чтобы он приближался к Лайле. Я все еще была слишком зла на Винни.

После этого он ушел, пообещав не пропадать, а когда Лайла проснулась, я все прижимала и прижимала ее к себе.