Я продолжала изучать жизнь Мэгги в Сети — новые завтраки, новые селфи, новые туфли… Смотрела и пересматривала видео Мэгги, танцующей вместе с Холли и Аммой перед стеной из голубых шаров на какой-то вечеринке, подобной тем, что я прекратила посещать, встретив Ника, потому как на них обычно полно офисного молодняка, вечно недовольного своей работой. В то время я уже была фешен-редактором в «От», и все, что мне хотелось, так это поуютнее устроиться на диване рядом с новым ухажером.

В самом начале Винни сходила со мной на парочку таких модных сборищ. Вместе мы придумывали костюмы, которые, на наш взгляд, должны были произвести впечатление: дешевый винтаж, застиранные обноски, древние футболки, разорванные в нескольких местах и модифицированные. Проходили мы по приглашениям, присланным на имя совсем других людей, руководства «От»: оно, я была в этом уверена, никогда их не использовало. Эти люди были старыми и ленивыми — у них имелись дети, или же какие-то другие немыслимые причины отказываться от десятков приглашений на интереснейшие мероприятия, доставлявшихся им прямо на стол.

Они были такими же, как я сейчас, — им, черт побери, просто не хотелось идти. Но и Винни права — я никогда не была на подобных мероприятиях своей.

Вернувшись к страничке Мэгги, я задержалась на фото, где она была в розовом варианте блестящего синего свитера, заказанного мной в Париже во время беременности. В нем я была на той вечеринке. Почувствовав некоторое раздражение, я ощутила и некое самодовольное превосходство: даже сейчас Мэгги старалась подражать мне. Чуть не закипела, когда увидела стилизованное фото обезжиренного латте в фаянсовой чашке рядом с полевыми цветами в молочной бутылке, поняла, что оно сделано в новой кофейне недалеко от нашего дома, и прочитала подпись: «В предместьях тоже делают неплохой кофе!».

Насмехаешься над моей жизнью, пытаясь при этом влезть в мою шкуру?

Однажды ночью, когда после кормления Лайла крепко заснула, включился экран телефона, лежавшего у меня на колене. Я заметила новый материал на странице «От» с фото блестящего розового свитера и заголовком: «Блеск не только для вечера!». И чуть не задохнулась от возмущения.

Не пойму, что злит меня больше — то, что она украла мою идею, или то, что она украла мою идею, высказанную мною в виде шутки?

Под материалом был всего один комментарий — никто никогда не комментирует материалы на официальной странице — под ником HelenKnows: «Да здравствует Мэгги Бичер! Будем надеяться, зануда Марго никогда не вернется».

Я попыталась выкинуть все это из головы.

В конце января закончилась первая половина моего декрета, и я уже была убита горем из-за того, что когда-нибудь мне придется расстаться с Лайлой. Время утекало как песок между пальцами, а Мэгги использовала его, чтобы укрепить свои позиции.

На следующий день я написала Мофф. Всего одну фразу: «Как дела?», как будто я прочищала горло на собрании, чтобы остальные не забыли о моем присутствии. И была раздавлена, когда через три дня получила ответ: «Все отлично! Не беспокойся о нас. Мэгги очень классная!»

Я бросила телефон на ковер в гостиной, рядом с тем местом, где лежала Лайла, и заплакала так громко и так горько, что дочь через какое-то время прекратила играть погремушками над головой и посмотрела на маму широко открытыми и обеспокоенными глазками.

— Со мной все в порядке, солнце мое, — всхлипнула я, крепко обнимая дочь, и уткнулась лицом в ее нежную младенческую кожу на шейке.