— Со мной все в порядке, солнце мое, — всхлипнула я, крепко обнимая дочь, и уткнулась лицом в ее нежную младенческую кожу на шейке. И тут заметила на комоде новый номер «От», все еще запакованный.

Раньше я знала, что написано на каждой странице!

А сейчас даже не представляла, кто попал на обложку.

* * *

Мофф редко когда находила в толпе подчиненных, которых воспринимала как требующих муштры профанов, кого-то, кто, по ее мнению, оказывался достаточно привлекателен, чтобы удостоиться фото на обложке. Босс — откровенная бьюти-наци и не стыдится высочайших стандартов, сделавших журнал одним из самых престижных в мире моды.

После моих первых съемок в журнале Мофф ни с того ни с сего вдруг успокоила меня, сказав, что попросила сделать мои щеки более впалыми в фотошопе. А когда я увидела первые отпечатки, то заметила, что исчез также жирок под подбородком и на бедрах, а веки оказались слегка приподнятыми. Это свидетельствовало о том, что Мофф не рассматривала меня как кандидата на обложку, даже если б я сама имела наглость считать себя таковым.

Лицо, которое смотрело на читателя с глянца нынешнего номера, не было обычным загорелым лицом голливудской актрисы или физиономией очередной молодежной поп-звезды. Скажу больше — мне понадобилось несколько мгновений, чтобы узнать его и провести параллель между женщиной, всего неделю назад сидевшей за моим обеденным столом и кормившей Лайлу хлебной корочкой, и особой на фотографии с выставленным вперед бедром, приподнятыми бровями и бюстом, затянутым в тесную кольчугу из золотых колец — символом гламура, блеска, утонченности и жизненного успеха.

Звездой с обложки мечтает стать каждая…

«ОДИНОЧКИ РУЛЯТ! — гласил заголовок. — ПОЧЕМУ МНЕ НЕ НУЖЕН РЕБЕНОК, ЧТОБЫ НАСЛАЖДАТЬСЯ ЖИЗНЬЮ».

Неожиданно показалось, что я падаю в глубокую яму, образовавшуюся где-то внутри меня. Пульс стучал в висках, все вокруг расплывалось. Глаза наполнились слезами зависти и гнева. Если это не прямой выпад в мою сторону, то что же тогда? Ведь Мэгги прямым текстом сообщает мне, что победила: красивая, уверенная в себе, стройная, молодо выглядящая и, главное, бездетная, — то есть именно такая, какой и должен быть фешен-редактор. Такая, какой хотела видеть фешен-редактора Мофф. Именно те качества, что она искала в сотрудниках — ей не нужны были отвислые животы и мимические морщины, — и теперь Мофф стала покровительницей Мэгги, а не моей.

О своей волшебной работе Мэгги рассказала на самых престижных страницах номера. Любви во мне теперь стало больше, чем когда-либо в жизни — ведь часы, проведенные с Лайлой, были самыми счастливыми и умиротворяющими, — но зато вне работы я напрочь перестала понимать, кто я. Большую часть времени я ощущала себя единым целым с моей деткой, только что появившейся на свет и чрезвычайно ранимой.

Я вспоминала, как когда-то втискивалась в поезд во время часа пик, как, двигая локтями, пробиралась на свое место в первом ряду на модных показах и не могла поверить в то, что прошлая я как-то связана с нынешней, не говоря уже о том, что обе они носят одно и то же тело. Впрочем, и тело сильно отличалось от того, прошлого, — потяжелело и округлилось на бедрах и животе, а покрытые венами отвисшие груди лежали на грудной клетке, вместо того чтобы задорно торчать.

Совсем не девушка с обложки, да и вообще на молодую женщину не тяну.

Я подолгу изучала свое лицо в зеркале в ванной комнате. Красные мешки под глазами, лопнувшие сосуды вдоль носа, красные пятна на каждой щеке. Я была нездорова и устала, а внутренние переживания повлияли на внешний вид. Выглядела ужасно — как последний лузер. Неудивительно, что победила Мэгги.

— Победила в чем? — спросил Ник, когда я показала ему обложку.