|
И чем дальше продвигалась, тем больше злилась. Марго никогда не умела себя контролировать — это всегда было моей заботой. Неудивительно, что я потеряла терпение.
Я поискала ее в туалетах, вспомнив как в наш прошлый визит видела кабинку, из-под двери которой торчала неестественно вывернутая неподвижная нога, и втайне надеясь, что Марго смогла добраться до них — не столько ради себя, сколько ради меня — еще до того, как ее неминуемо вывернуло. На мой зов никто не ответил. И среди девушек значительно старше меня, которые поправляли макияж и рассказывали о своих проблемах всем, кто соглашался слушать, я не заметила ни одной блондинки.
Теперь — к бару, плотно окруженному к этому времени страждущими, которым уже достаточно, но они твердо настроены взять еще, и танцорами под веществами, пьющими словно после нескольких дней жажды.
Я проверила под грудами пальто, сложенными вдоль одной из стен, и нашла там, к своему удивлению и омерзению, спящую женщину с полузакрытыми глазами и открытым ртом, и с лужицей слюны на блестящем топе. Мысленно заменив ткань со стразами на рубище, я подумала, что именно так все должно было выглядеть в Средние века. И с облегчением поняла, что это не моя подруга, но с раздражением отметила, что ночь — моя ночь — скоро закончится.
Наконец я оказалась перед коридором, выходившим на улицу, и остановилась, прикусив губу. Марго что, отправилась домой? Это было бы самым разумным, но в том состоянии, в каком я видела ее, она вряд ли была способна мыслить разумно.
Размышляя, я услышала смех у себя за спиной — он доносился из-за двери клубного офиса. Так обычно смеются мужчины, пытаясь скрыть свое смущение, — громко, но совершенно бездушно. Все внутри перевернулось.
Я чуть-чуть приоткрыла дверь и заглянула в щелку, в которую была видна висящая в воздухе пыль, сформировавшаяся на ярком свете в некое подобие фигур. А потом увидела две широкоплечие фигуры в черном, крепко стоящие на ногах в «мартенсах». Наклонившись, чтобы лучше видеть, я заметила еще одну пару тяжелых ботинок между двумя белыми кедами-«конверсами», почерневшими от пивной жижи. Марго купила их всего несколько недель назад.
— Ничо так сикуха, — услышала я рык одного из стоявших ко мне спиной, вызвавший хриплый смех у всех троих.
Если б я в тот момент задумалась о безопасности, то вряд ли сделала бы то, что было необходимо именно здесь и сейчас — как можно быстрее вывести Марго из комнаты. Так что я, не задумываясь, распахнула дверь, зажмурилась на ярком свету и крикнула: «Марго, пора, твой предок ждет на улице!»
— Какого х…?
Спины раздвинулись под моим напором, и я смогла наконец увидеть то, чем они все любовались.
Марго сидела на стуле, раскинувшись и опустив голову на грудь — лицо ее было в тени, тогда как все остальное отлично просматривалось на ярком свету. Майка была разорвана до пупа, и маленькие девичьи груди торчали из мягкого хлопкового бюстгальтера. Джинсовая юбка, задранная до пояса, открывала вид на розовые трусы, выглядевшие совершенно детскими, принимая во внимание общую ситуацию и намерения мужиков.
И вот здесь, в этой самой комнате, я наконец ясно поняла, почему мы с Хелен постарались от нее избавиться — здесь в ярком свете, освещавшем жирные поры и несбритые волосы на одутловатых рожах, склонившихся над ней, Марго выглядела именно той сбитой с толку маленькой девочкой, которой она и должна была выглядеть в шестнадцать лет.
Третий как раз наклонялся над ней и расстегивал ширинку, да так и замер, наклонившись вперед с одной рукой в штанах.
— Какого хера ты делаешь? — раздался сзади меня низкий рык. — Сюда нельзя.
Пот, покрывавший меня после танцев, внезапно показался мне холодным, как лед. Услышав звуки разговора, Марго подняла голову, и я впервые увидела кровь, испачкавшую ей нос, — она была такой же заметной и явной, как и ужас в глазах, когда они встретились с моими. |