— А если бы мы не встретились в том магазине?

— Встретились бы в другом месте. Я бы тебя нашла.

— Ну и ну… Я всегда называл Дорис настоящей феей. Чем же ее отблагодарить? А-а, знаю. Ты станешь учить ее девочку играть на пианино, когда та подрастет.

— Но ведь я живу в другом городе.

— Когда девочка подрастет, ты уже будешь жить в Эшфорде.

— Думаешь?

— А как же иначе? Ничего другого я не допущу. Более того: к тому времени ты уже освоишься, разузнаешь все местные сплетни. Дорис тебя и просветит. Вы наверняка подружитесь и будете на пару перемывать кости знакомым дамочкам… В конце концов, эшфордским детям тоже не мешает привить любовь к классической музыке. Разве нет?

— Радужная перспектива. Курт… Я все думаю… Почему так получилось? Мы просто рухнули — как с того обрыва со скамьей. Вдруг — ни с того, ни с сего, не благодаря, а вопреки… И все произошло настолько быстро, мы и опомниться не успели. Что с такой силой потащило нас друг к другу?

— Химия, — ответил Курт и поцеловал Сандру в лоб, — великая, неодолимая и непреложная. Впрочем, я всегда в нее верил.

Жизнелюб

День не задался с самого утра. Эшли всегда любила пятницы, сулившие долгий безмятежный вечер, плавно перетекающий в праздность уик-энда, но эта жаркая августовская пятница стояла особняком в ряду других, ничем себя не запятнавших. Когда Эшли припарковывалась на своем обычном месте около фармацевтической компании «Карвер-Зегерс фармасьютикл», она вдруг ощутила явственный толчок: попытка красного «ниссана» с ходу обогнуть ее кругленький индиговый «пежо» удалась не вполне. Эшли, трепетно относившаяся к внешнему виду своей игрушечки, моментально закипела и выскочила из автомобиля, готовая подвергнуть детальному рассмотрению степень профессионализма водителя «ниссана». Им оказался здоровенный детина, курносый и конопатый, с апельсиновыми волосами и бровями.

— Что же вы делаете?! — рявкнула Эшли, не дав рыжеволосому, себя опередить.

— Простите, ради бога! Чуть-чуть не рассчитал — вы слишком резко затормозили. Но страшного-то ничего не произошло, посмотрите: ни вмятины, ни царапины… Вообще никаких следов. Уж извините меня, пожалуйста, за неуклюжесть.

Этот великан устрашающих размеров лучился широкой — очаровывающей и обезоруживающей — улыбкой. Эшли всегда завидовала людям, не боящимся демонстрировать голливудский оскал: у нее самой губы были тонковаты, а углы рта немного опущены вниз, — когда она улыбалась, казалось, что ее верхняя губа попросту исчезает. Недоброжелательно промолчав в ответ, Эшли обогнула свою машину и внимательно осмотрела место удара — следов действительно не осталось.

— Ладно. Ваше счастье. Прощаю.

— Спасибо! Странно, я никогда раньше вас не видел…

— В компании работают сотни человек.

— Да, но наши парковки, совсем рядом. А мы почему-то не сталкивались. Наверное, мы приезжаем и уезжаем в разное время. Вы часом не входите в совет директоров? То-то было бы здорово: врубиться в машину одного из руководителей фирмы…

Э-э нет, подумала Эшли. В ее планы вовсе не входило любезничать с веснушчатым громилой-шутником, у которого на лбу прочитывалось слово «бабник», написанное крупными пламенеющими буквами.