Артём выпрямился, глядя кузнецу в глаза.

— А если бы инструменты были, — сказал он, чеканя слова, — я бы вправил. Разрезал, кость на место поставил, закрепил. Боль бы ушла. Ходили бы, как прежде. А без инструментов — что? Мазь да молитвы. Остальных тоже так лечить?

Никодим молчал. Его взгляд, тяжёлый, как молот, буравил Артёма, но в нём мелькнуло что-то новое — не гнев, а задумчивость. Кузнец почесал бороду, повернулся к кузнице, будто размышляя.

— Тятенька, где ты? — раздался вдруг из глубины избы мальчишеский звонкий голосок.

— На улицу вышел, сынок. Скоро буду, обожди, — ответил кузнец.

Сын хотел сказать что-то еще, но вдруг закашлялся, сухо, с присвистом.

— Может, гляну? — предложил Артем, кивая на дверь.

— Не лезь, доктор, куда не нужно, — холодно ответил Никодим. И кивнул: — Ладно. Понял тебя. Подумаю. Рисунки принеси, покажи, что за железки нужны. Схемы какие-нибудь, чертежи…

— Договорились, — Артём кивнул, едва не прыгая от радости. — Сегодня же принесу. Спасибо большое!

Артём протянул руку, и кузнец, помедлив, сжал её своей мозолистой лапой.

Распрощались тепло, Никодим даже напоследок поблагодарил за книгу.

Артём вышел из кузницы, чувствуя облегчение. Это, конечно, еще не победа, но уже шаг к ней. Если получится сделать задуманное, то это сильно облегчит его работу. Скальпели Артем помнил хорошо — годы в хирургии научили разбираться в их форме. Зажимы сложнее будет изобразить, но если Никодим так искусен, как говорят, то справится.

Артём был так погружён в мысли, что не сразу заметил скрип колёс и топот копыт. Перед ним, взметнув грязь, остановилась повозка — крепкая, с резными бортами, запряжённая парой гнедых лошадей. Кучер, бородатый мужик в сермяге, натянул вожжи, задребезжал:

— Тьпр-р-ру!

Дверца повозки распахнулась. Оттуда, сильно покачиваясь, выбрался человек — высокий, широкоплечий, в богатом суконном пальто с меховым воротником. Лицо, красное, лоснящееся от пота, толстое, походило на коровье вымя и тряслось от каждого шага. Глаза незнакомца, мутные, но цепкие, впились в Артёма.

На шее болтался золотой крест, а в руке — трость с набалдашником, вырезанным в виде львиной головы. Запах крепкого перегара и табака ударил в нос.

Артём замер, сердце ухнуло. Он сразу понял, кто перед ним, хотя и не видел его прежде — слишком схожи были глаза папеньки со своим сыном. «Сатана в сапогах», Егор Матвеич Субботин, собственной персоной.

Кулак ухмыльнулся, обнажив лошадиные зубы.

— Вот и свиделись, дохтур, — пьяно протянул он. — Иван Палыч, что хмурной такой? Ну, здорово. Поговорим?

Субботин раскатисто рассмеялся, доставая из-за пояса револьвер. Артем понял, что разговор не будет добрым.

Глава 6

Что, и вправду стрелять собрался? Посреди-то деревни… Ну-ну! Хотя, в пьяном-то виде, наверное, может. Однако, и не пьян особо-то — похмелье бьет! Значит, здоровье поправлял известным средством, из-за отсутствия морфия.

Артем нацепил на лицо самую саркастическую улыбку — главное было не показать, что он этого чертова кулака боится. Да и не боялся он вовсе, четно сказать. Это Иван Палыч, похоже, боялся… или, скорее, побаивался — потому и морфий давал. Или тут иной интерес — денежный? А, впрочем, сейчас неважно. Сейчас важно другое — эту сатану в сапогах озадачить. Ну и так… на будущее… Приучить к мысли, что теперь фиг ему, а не марафет!

— Не промахнетесь, с похмелья-то, господин Субботин? — подойдя ближе — а чего он тут выпендривается! — светски бросил доктор.