– Все понятно, сейчас увезем.

Вышли в фойе, глянули, там народу-то полтора человека и никого даже отдаленно похожего нет. Для приличия спросил, но нет, никто не отозвался. Прошлись туда-сюда, и все бесполезно. Ну что ж, нет так нет. Видать передумали.

Дали другой вызов: в отделе полиции травма головы с кровотечением у женщины сорока шести лет.

Дежурный рассказал:

– Женщина потерпевшая по грабежу. Говорит, что злодей по голове ее чем-то ударил. Чем именно, она не поняла. Скорей всего кастетом. Забрал у нее сумку и скрылся.

Пострадавшая сидела на банкетке, прижимая ко лбу носовой платок, пропитанный кровью.

– Здравствуйте, что вас беспокоит?

– Сильно голова болит и тошнит. Вот ведь зря я сегодня шапку не надела, просто в капюшоне шла. А шапка бы удар смягчила… Господи, да что ж это за наглость такая, средь бела дня, на виду у всех ограбили!

На лбу слегка подкравливала ушибленная рана веретенообразной формы. Всю положенную помощь оказали. Выставил я черепно-мозговую травму – сотрясение головного мозга под вопросом. В стационаре пострадавшую благополучно приняли. Ну что ж, если после лечения судмедэкспертиза установит вред здоровью, неважно какой тяжести, то преступление переквалифицируют с грабежа на разбой, то есть на более тяжкое.

В данном случае мне предстояло выполнить дурацкую и никому ненужную формальность: передать сообщение в полицию. Не играет роли, что информация о преступлении давно зарегистрирована, уже ведутся следственные действия и оперативно-розыскные мероприятия. Все равно я должен позвонить дежурному и передать. Нет, выполнить эту формальность в отделе полиции я не имел права. Сообщать нужно только по телефону, причем не по своему мобильному, а исключительно по служебному. В общем, в нашей психбольнице настоящий дурдом…

Теперь поедем к мужчине сорока одного года, который не просыпается. Да, вот прямо так и написано: «Не просыпается».

Открыла нам свежеподдатая госпожа непонятного возраста, с опухшим лунообразным лицом:

– Здрасьте, чего делать-то, я его разбудить не могу! – гнусаво сказала она. – Поставьте ему какой-нибудь укол!

– Он когда пил последний раз?

– Да блин, мы только утром из гостей пришли, у моей подруги день рожденья справляли. Потом он уже здесь грамм двести спирта выпил, часов в восемь, наверное.

– Ну так значит он еще не проспался. Зачем его будить-то?

– Да мне че-то боязно…

Болезный лежал на кровати и крепко спал. Дыхание было нормальным.

– Э, уважаемый, а ну, просыпайся! – встряхнул его фельдшер Герман. – Давай, давай!

– Ыыы, хррр, иди <на фиг>!

– Ну вот и все, проснулся, – обратился я к даме. – А вот теперь мы сообщим в полицию о ложном вызове. Готовься штраф платить!

– Не, а за что штраф-то? – вылупила она на меня свои мутные очи. – Че я сделала-то?

– Так, я тебе все объяснил. А если еще раз вызовешь, то вообще посадим!

К сожалению, говоря о предстоящем наказании, я всего лишь блефовал. Нет, административная ответственность за необоснованный вызов экстренной службы есть. Вот только в нашем городе, несмотря на множество заявлений, пока еще никого не наказали.

Вот и еще вызовок: травма ноги у женщины семидесяти девяти лет.

Встретила нас дочь больной:

– Здравствуйте, у нее болезнь Альцгеймера, она ходит плохо, упала, а встать не может. Я попыталась ее поднять, но ничего не получилось, так и лежит на полу. Она вообще ничего не понимает, почти не разговаривает, только кричит, когда что-то болит.

Больная лежала на спине и монотонно подвывала. Правая стопа вывернута наружу. Поколотил по пятке, и больная отреагировала усилением крика.