– Безусловно давайте, но только без наркотика, – ответил я.

– Нет, а это как так-то, Юрий Иваныч? Вам стандарт не указ, что ли?

– Андрей Геннадьевич, в стандарте применение м-на предусмотрено с частотой ноль пять, то есть не всем подряд. Болевого синдрома у вас нет, значит и м-н не нужен. А все остальное сейчас сделаем.

– Нет, вы издеваетесь, что ли?

– Андрей Геннадьевич, разговор окончен, и эта тема больше не обсуждается.

– Ну тогда мне от вас вообще ничего не надо! Низко вы пали, Юрий Иваныч, очень низко! Я-то всегда вас порядочным человеком считал, а вы, оказывается, под администрацию легли, послушным стали! Вы на что свой врачебный-то долг променяли? Но просто так вам это не обойдется. За неоказание помощи я на вас жалобы напишу куда только можно и нервы помотаю по-крупному!

– Андрей Геннадьевич, не нужно ничего искажать, в помощи вам никто не отказывал. Но раз не хотите, то как хотите. До свидания и удачи вам в жалобной деятельности!

Без всяких сомнений он и сам не хуже моего знает стандарт скорой медицинской помощи при ОКС без подъема сегмента ST. Для него это отнюдь не новость. Не знаю, с какой конкретно целью он вызывает, но только не для получения помощи. Если б действительно помощи хотел, то и не отказывался бы от нее. Ладно, что ж, бог ему судья…

Теперь следующий вызов: трудно дышать женщине тридцати одного года.

Встретила нас сама больная в потрепанном халате, с бледным измученным лицом без единого следочка макияжа. Рядом с ней стоял мальчуган лет трех, завороженно смотревший на нас.

– Что с вами случилось?

– Что-то дышится плохо, у меня большой ком вот здесь, – показала она на самый верх грудной клетки.

– И как давно у вас этот ком?

– Давно, уж больше года.

– Он болит?

– Нет, но иногда давит сильно, вроде как распирает и дыхание становится хуже.

– Этот ком внезапно появился или постепенно нарастал?

– Ой, вы знаете, это началось, когда муж от меня ушел. У меня это от стресса получилось.

– А вы куда-то обращались?

– Обращалась к ЛОРу и терапевту, рентген мне делали. Ну и ничего не нашли, сказали, что это все от нервов.

– Юлия Алексеевна, могу вас успокоить: этот ком вас никогда не задушит, и бояться этого не надо. Вы правильно заметили, что эта бяка появилась на фоне стресса. Обращаться вам нужно только к психотерапевту, и он подберет хорошую схему лечения. Врать не стану, мгновенно у вас это не пройдет, лечение будет длительным.

– А куда мне обращаться?

– Можете в психоневрологический диспансер, а можете в частный медцентр. Выбор здесь за вами.

– Хорошо, я постараюсь, конечно. Спасибо вам большое, вы первый, кто мне все разъяснил по-человечески.

– К сожалению, назначения делать мы не имеем права. Но на прощание дадим вам три таблетки волшебного г-цина.

У больной типичное конверсионное расстройство, возникшее на почве стресса. Суть его заключается в том, что тяжелые стрессовые переживания психика превращает в видимость физического заболевания. Сразу подчеркну, что речь здесь идет не о притворстве и не о причудах больного человека, а о настоящих страданиях. Самое главное, что такая болезнь угрозы для жизни не представляет. Но вот лечение предстоит, как правило, долгое и лучше всего стационарное.

Этот вызов последним оказался в моей смене. В философской задумчивости, у крыльца дымил старший врач Александр Викентич.

– Ну что, Иваныч, получил от Дорофеева?

– Да пошел бы он к <такой-то> матери, – спокойно ответил я. – Еще б не хватало его закидоны близко к сердцу принимать.

– Так он мне еще раз звонил уже после вашего отъезда. Уж до того договорился, что вся скорая заговор против него устроила.