Ладно, записался, дождался, пришел. Стоматология частная, а потому все там по-культурному. Девушки на ресепшене меня как дорогого гостя встретили. Сел в мягкое кресло и жду. Да не просто тупо сижу, а наблюдаю за двумя хамелеонами в террариуме, стараясь страх отогнать подальше. Вот же, думаю, хорошо ребята устроились! Нет, не стоматологи, а хамелеоны. Сами судите: забот никаких, жрать дают вволю, никаким режимом не связывают, проблем с зубами отродясь небывало.

Вернул меня в суровую реальность ассистент стоматолога. «Здравствуйте, пойдемте в кабинет, Юрий Иваныч!» – сказал он таким тоном, будто на расстрел позвал. Впрочем, нет, тут я безбожно совравши. Нормальным был тон, человеческим. Это настроение мое расстрельным было. Думал я по простоте душевной, что операция сразу начнется. Ну а что, раньше сядешь, раньше выйдешь. Но нет, сказал он, что нужно сначала два укола сделать: НПВС и глюкокортикоид. Ладно, надо, так надо, какие проблемы? «Немножко потерпите, сейчас чуть-чуть больно будет. Я введу медленно, чтобы боль минимизировать» – успокаивающе сказал он. Вот ты, думаю, парень, фигней занимаешься! Мне тут жуткая экзекуция предстоит, а ты какую-то ерунду раздул из ничего. Далее усадил он меня в кресло и дал пластиковый стаканчик с раствором йода. Прополоскайте, говорит, в течении минуты и обратно выплюньте. К моему разочарованию, раствор не спиртовым оказался, а от того еще более отвратительным.

А тут и стоматолог-хирург Евгений Юрич наконец-то подошел. Здесь надо сказать, что мне заранее сделали компьютерную томографию ротовой полости. А потому, доктор не вслепую стал действовать. Начал, как и положено, с местной анестезии. Пугала она меня, казалась ненадежной. Не пожалел бы я денег на наркоз, но сказали, что не положено. Ну вот, сделал он мне несколько уколов. Настроился я было подождать, пока анестезия подействует. Но нет. «Никаких подождать!» – заявил Евгений Юрич и немедленно приступил.

Сжался я весь, приготовившись к безумной боли, но к удивлению, ничего не почувствовал, совершенно не заметил, как он зубы удалил и десны разрезал. А дальше началось то, что не заметить было попросту невозможно. О, этот незабываемый звук раздираемой кости! «Ничего страшного, не напрягайтесь! – сказал Евгений Юрич. – Все идет нормально. Не вы первый! Тем более, у вас тут безобразие сплошное!».

Повторно я напрягся, когда он предупредил меня, чтоб поосторожнее носом дышал, не кашлял и не «угукал». Все стало ясно: сообщение с гайморовыми пазухами открылось, а это дело опасное. Не дай бог залетит туда что-то, потом беды не оберешься. Ну и понятно, присмирел я, дышать стал через раз. Долго ли, коротко ли, а смотрю, зашивать начал. Наконец-то операция к завершению подошла.

Анестезия была настолько хороша, что верхняя губа вообще не чувствовалась, будто и не было ее вовсе. Разговаривать еле получалось. Понаписал мне Евгений Юрьевич назначений кучу, включая три антибиотика, один из которых инъекционный.

Вернулся домой, супругу успокоил. Все хорошо, говорю, Ира, видишь, я прямо как живой перед тобой стою! Есть хотелось смертельно, а никак было нельзя. Ведь бесчувственную губу можно и откусить ненароком. Даже попить по-человечески не получалось, половина жидкости мимо проливалась. А тут и осенило меня очень неприятно: ведь обычную-то, привычную пищу, не смогу я есть. Как тут, скажите на милость, свежезашитыми голыми деснами что-то более-менее твердое разжуешь? Супруга выход из положения нашла быстро. Приготовила мне картофельное пюре с протертым мясом. Как назло, очень захотелось соленого огурца.