Но, господин оказался принципиальным и последовательным.

– Куда мне идти, че за <фигня>? – возмутился он. – Че вам, вообще надо?

– Евгений, ты давай-ка поспокойней себя веди! А то сейчас свяжем!

– Чегооо? А ну, пошли <нафиг> отсюда! Я у себя дома, вообще-то!

Вот ведь засранец! Невысокий и щупленький, больной не имел совершенно никаких шансов избежать госпитализации. Однако находясь в состоянии алкогольного делирия, он не имел возможности трезво оценить соотношение сил. В общем, надели вязки и в наркологию свезли.

Следующий вызов был к женщине тридцати двух лет, лежавшей без сознания у подъезда жилого дома. Так, а вот это мне ни фига не нравится. На кой черт нам такие ужастики нужны? Можно подумать, что все бригады вымерли, как динозавры и осталась только наша психиатрическая. Но хвататься за рацию и спорить бессмысленно, ведь до места вызова рукой подать. А потому, для диспетчера Надежды это будет железобетонным аргументом.

Когда подъехали на место, у подъезда увидели трех молодых женщин, одна из которых сидела на лавочке. Ну что ж, все в сознании и это радует.

– Здравствуйте, девушки, что случилось?

– Да вон Валерка, урод, Маринку вырубил! – возмущенно сказала одна из них, показав на сидевшую. – В челюсть ей кааак врезал! Мы так испугались, что <звиздец>, она как мертвая валялась!

– Марина, вы как себя чувствуете? Что вас беспокоит?

– Фу, мутит, ща, наверно, блевать буду… – томно ответила пострадавшая. Ну а мы, как и положено джентльменам, желание дамы блевать уважили и отодвинулись на безопасное расстояние.

И тут появилось, точней, подбежало новое действующее лицо в виде до крайности разъяренной женщины с вытаращенными глазами:

– Э, ты че, не за дело получила, что ли, кобыла <пользованная>? Ты че тут про нас сплетни распускаешь? Да те башку надо оторвать, <самка собаки>! Че ты ходишь и всем <звиздишь>, что я <жрицей любви> работаю, а?

– Да пошла ты <нафиг> со своим Валеркой! – ответила передумавшая блевать Маринка. – Я его посажу, <распутная женщина>! Сядет он, я сказала!

Обстановка начала накаляться и, разумеется, это было не в наших интересах.

– Так, все, в машину! – скомандовал я, и мои парни, взяв под руки пострадавшую, быстренько ее увели. Уехав из поля зрения дам, мы остановились для осмотра и беседы.

Выделений из носа и слуховых проходов не было. А вот с глазами была бяка: горизонтальный нистагм я углядел, то есть неконтролируемые движения глазных яблок. Это не самостоятельное заболевание, а симптом, в данном случае, закрытой черепно-мозговой травмы. Увезли мы болезную в стационар, где ее благополучно приняли.

Так, хватит уже кататься, обедать пора. Все, разрешили. Заметил я, что в последнее время на обед нас поздновато отпускать стали, ближе к вечеру, если точнее.

На Центре снежное безобразие было полностью устранено. Кроме нас, были там еще четыре бригады. Ну что ж, неплохо, хотя если вызов нам дадут профильный, то понятно, что никакой очередности не будет.

Да, все получилось, как я и предполагал: сразу после обеда дали наш профильный вызов. Поедем на психоз к женщине двадцати шести лет.

Открыла нам полная женщина со скорбным лицом:

– Здравствуйте, я ее мать. Опять у нее все по новой началось, еще хуже, чем было. Ведь только выписалась семнадцатого февраля. Потом и таблетки пить перестала и на уколы не ходила. Вот и результат. Муж ее бросил с ребенком. Не верит, что она болеет, говорит, что просто дурака валяет. Вот теперь и она, и Ванюшка на мне. Вчера я его к сестре увезла, чтоб не видел ничего, что с матерью творится. Ой, опять вразнос пошла…

– И что ей ставят?

– Шизоаффективное расстройство.