– И что, у меня от этой крошки давление, что ли, снизится?

– Разумеется, снизится и даже не сомневайтесь. Все, берите ее под язык и рассасывайте.

– Ну ладно. А если опять повысится?

– А вы в поликлинику-то вообще обращались? Вы там должны лечиться, у терапевта, а не на скорой.

– Я там был, а мне говорят, что у меня все нормально.

– Так раз нормально, то кто же все-таки инвалидность-то вам назначил?

– Ну это… психиатры… – наконец-то разродился он. Все врачи от меня отказались, сказали, что только психиатры могут помочь…

– Вот теперь все понятно. Тогда вам нужно будет сегодня-завтра обратиться в диспансер к своему доктору.

– Ладно, я съезжу, спасибо!

Уф, еле выпроводили! Не знаю по какому именно заболеванию была назначена инвалидность этому пациенту, возможно, что имеет место какое-то расстройство личности. Но уверенно могу сказать, что он явный ипохондрик, зацикленный на собственном здоровье. Любой чих он готов интерпретировать как смертельную угрозу, и разубедить его в этом весьма проблематично.

Все отписал, карточку сдал на закрытие и тут же вызов прилетел. Поедем на боль в груди у мужчины шестидесяти шести лет.

Открыла нам супруга больного и почему-то с виноватым видом сказала:

– Здравствуйте, сердцем у него плохо. Мы бы не стали вызывать, но вот никак что-то не отпускает.

Больной, весьма крепкий моложавый мужчина, бледный, с испариной на лбу, лежал на диване с высокими подушками под головой.

– Ох, что-то сильно сегодня прихватило. Так-то это уже не в первый раз, я обычно как побрызгаю этой штукой, – показал он на флакон нитроспрея, – так сразу проходит. А тут вот никак. И даже дышится как-то тяжко.

– А вы куда-то обращались? Нитроспрей вам кто назначил?

– Нет, никуда. Это мне брат подсказал. У него стенокардия, все как у меня, прямо копия!

Сделали ЭКГ и прямо с ходу в глаза бросились подъемы сегмента ST в виде уже упоминавшейся кошачьей спинки. Думаю, вы можете наглядно представить, как испуганная кошка выгибает дугой свою спинку. Но если кошкой можно умилиться и успокоить ее, то с кардиограммой такой номер не пройдет, к сожалению. В общем, инфаркт был у больного. Радовало, что давление он держал нормальное, сто тридцать на восемьдесят. В легких незначительные влажные хрипы. Катетеризировали вену, медленно дробно ввели наркотик, затем антикоагулянт. В таблетках дали дезагрегант и еще один антикоагулянт. Больной начал было отказываться от носилок, намереваясь самостоятельно дойти до машины, но мы остались категорически непреклонными. Нет, не нужны нам неприятности, тем более, найденные на ровном месте.

Следующий вызовок прилетел: психоз у мужчины пятидесяти семи лет.

Подъехали к почти черному бревенчатому частному дому. Возле калитки нас встречала женщина в болоньевом пальто и в сбитой набекрень вязаной шапке.

– Здравствуйте, я его жена. У него опять белая горячка. Ой, господи, как он мне надоел, уже сил никаких нет!

– Последний раз-то он когда выпивал?

– Дня два назад. Ведь три недели пил без просыху! А уж потом не полезло. И рад бы, да никак уже.

– А раньше-то уж бывало, что ли?

– А то! В сентябре увозили, месяц лежал. Идите, вон он во дворе с бревном воюет!

И действительно виновник торжества, небритый, с растрепанными сальными волосами, во дворе дома вел жесткие разборки с полугнилым потемневшим от времени бревном метра полтора длиной.

– Чего? А? Ты че себя как <гомосексуалист> ведешь? Че ты меня оскорбляешь, э, чучело? Ты че борзый-то какой?

– Здравствуйте, уважаемый, с кем вы тут воюете?

– Да вот, какой-то <средство предохранения> пришел! Как к себе домой, <самка собаки>! Э, а с какого <фига> я тебя поить должен, ты, <циничные оскорбления, за которые интеллигентные люди сразу пику в бок засаживают>! Нет у меня курить!

– Так, уважаемый, все отстань от него, сейчас он уйдет.