– Здравствуйте, что случилось?

– Да вот, избили его очень сильно! – сказала одна из них. – Но мы сами ничего не видели, так что нас никуда не приплетайте! Все, все, мы пошли! Пойдем, Тамара!

– А это вы нас вызвали?

– Нет-нет, какая-то девушка!

И испарились они, будто и не было их вовсе.

– Мужики, меня порезали, – слабо сказал пострадавший. – В живот два раза и один в ногу.

Вот же, <распутство> паскудное! Это надо такое нам подогнать! На такой вызов нужно реанимационную или битовскую бригаду направлять. А тут на тебе, психиатрическую прислали и успокоились, заразы! Но, возмущайся-не возмущайся, а ничего уже не изменишь. Вызвать бригаду на себя нам никто не даст. Они резонно ответят, что нефиг время терять, вы быстрей сами в стационар свезете.

Загрузили пострадавшего в машину и там осмотрели. Да, все было так, как он сказал: две колото-резаных раны в нижней части живота и одна на боковой поверхности верхней трети бедра.

Кровопотеря весьма приличная, но давление держал сто десять на семьдесят. Вену катетеризировали и стали щедро лить. Прочую помощь оказали как положено. Ну и опять же со светомузыкой в хирургию свезли.

А вот дальше ни о каком другом вызове речи и быть не могло, поскольку в машине все кровью перепачкано. Предупредив по рации диспетчера, поехали на Центр, убирать и дезинфицировать машину. Такими делами занимаются не бригады, а медицинские дезинфекторы. Но вот тут меня и осенило: а кто все это сделает, если Вера Ивановна наотрез отказывается?

Прибыв на Центр, как и договаривались, позвал я Андрея Ильича.

– Ну что, вот как раз и повод нарисовался с Верой Ивановной побеседовать, – сказал я. – У нас как раз вся машина в кровищи.

– Вот и хорошо. Пойдем, Юрий Иваныч.

Виновница торжества, как всегда аккуратная и чистенькая, в голубом хирургическом костюме, промывала под краном маски от кислородных ингаляторов.

– Здравствуйте, Вера Ивановна! Помойте нам, пожалуйста, машину. Кровь там.

– Юрий Иваныч, ну вы же сами все прекрасно знаете. Ведь Андрей Ильич же вам все рассказал. Но вы решили прикинуться ничего не знающим. Не буду я ничего мыть. И вообще машин даже касаться не буду. Мое рабочее место вот здесь, в стерилизационной.

– Вера Ивановна, а почему вы так думаете? Ну ведь есть же должностная инструк…

– Юрий Иваныч, я уже сто раз сказала, что эта инструкция для просто дезинфектора, а я дезинфектор стерилизационной, у меня и в трудовом договоре так написано.

– Ну подождите, а разве у нас на скорой есть еще какие-то просто дезинфекторы? Где они, в бухгалтерии, в отделе закупок, в администрации? У нас все дезинфекторы работают в стерилизационной и обязаны обрабатывать машины. Как же тогда в других-то сменах ваши коллеги работают?

– Ой, да мне наплевать, как они работают! Хотят мыть машины, пусть моют, а я не собираюсь.

– Вера Ивановна, ну неужели вы считаете, что против вас замыслили что-то нехорошее?

– Да, из меня тут просто дурочку делают, заставляют выполнять работу, за которую мне не платят.

– Ну хорошо, а кто же тогда это должен делать?

– Юрий Иваныч, я вас очень уважаю как психиатра, но машину мыть не буду!

Ну надо же, зараза какая! Хотя, по всей видимости, Вера Ивановна просто заболела и ругать ее неэтично. Вот только нашей бригаде от этого не легче. Ладно, хочешь-не хочешь, а придется тогда моим парням эту работу выполнять. В конечном итоге, с многоэтажным матом, все они сделали.

Так, теперь вызов на «плохо, все болит, теряет сознание» к женщине семидесяти девяти лет, дожидавшейся нас у подъезда жилого дома. Вызов уличный, а значит срочный. Вот только, как назло, между приемом-передачей разница в четырнадцать минут.