Так, вот и еще вызовок: поедем на травму руки к женщине семидесяти лет. Стоп. А ведь ехать-то предстоит в деревню Рябиновку – самый дальний край нашего района обслуживания. В один конец только около часа трястись по не самой хорошей дороге. Нет, все-таки решил по рации выяснить отношения с Надеждой.

– Центральная – шестой!

– Слушаю!

– Надежда, этим вызовом ты часа на три оставишь город без психиатрической бригады!

– Юрий Иваныч, во-первых, вы – ближе всех, а во-вторых, вас, если что, Смирнов выручит, ваш сменщик.

– Ладно, едем.

Долго ли, коротко ли, пришкандыбали мы к большому ухоженному частному дому. А вокруг тишина и никаких признаков жизни. Звонили, стучали, кричали, все без толку. Минут через пятнадцать наших дряганий, из дома напротив вышла женщина:

– Вы к Макарычевой приехали, что ли?

– Да!

– А ее зять уже в город увез, в больницу!

Ну правильно, увезти-то увез, а отменить вызов даже не посчитал нужным. Люди стали какими-то эгоистично-равнодушными: не желают понимать, что скорая, понапрасну приехав на такую даль, могла оставить без помощи того, кто в ней действительно нуждался. В общем, пятьдесят две минуты потеряли. Вызов дали в деревеньке неподалеку: живот болит у женщины семидесяти трех лет.

Две пожилых женщины проводили нас в дом. Душно и жарко до одурения.

– Вот, – сказала одна из них, – с Лизой-то чего творится. Два дня все криком кричала, как живот-то болел. А теперь уж даже стонать-то перестала.

Та, которую назвали Лизой, крайне истощенная, с зеленовато-желтым лицом, лежала на высокой перине поверх одеяла. И была она категорически мертва.

– К сожалению, мертвая она.

– Ой, господи, ой, да батюшки, да ведь только вот-вот… – суматошно затараторили старушки.

– Ну и что же с ней было-то?

– Она еще позавчера на печень жаловалась, говорит, что-то все ноет и ноет. Она тут в охотку-то соленых огурцов наелась, да с картошечкой отварной с домашним салом! Да она знаете, не столько огурцы, а сам чеснок квашенный любит!

– А дальше что?

– А вчера рвать начало горечью и до живота дотронуться нельзя! Она говорила, что у нее камни в желчном, вот, наверно, их и сдвинула!

– Так, а почему же сразу-то не вызвали?

– Ой, да рази она даст, вы чего? Нет и все, ни в какую! У нее же и мать, и сестра, и муж на операциях поумирали. Вот Лиза-то и сказала, мол, умирать буду, но ни за что не дамся!

– А родные-то у нее есть ли?

– Есть, дочка в Ярославле живет, сестра в Костроме.

– А телефоны есть ли?

– Да мы и не знаем.

Законстатировал быстро, это дело нехитрое, вот только пришлось полицию долго ждать – все ж таки не в городе.

Ладненько, можно бы и пообедать. Нет, обломился обед. А все потому, что некий пятидесятидвухлетний джентльмен решил запсихозничать на территории деревообрабатывающего заводика. Да, там было весело. Гвоздем программы был невысокий лохматый смуглый мужичонка, одетый в невообразимо грязные спецовку и штаны.

– Братаны, держитесь, держитесь, ща, ща, ща, все будет нормально! – обращался он к штабелю гнилых бревен. – Давайте ломы, лопаты, скорую вызывайте!

Десяток работяг играли роль благодарных зрителей, давая советы по реанимации бревен. Еще б немного и это непотребство превратилось бы в форменный кордебалет.

– Так, ну и в чем смысл сего замечательного действа? – поинтересовался я.