– Нет, мы фельдшеры.

– Ну не суть. Хотите в медуниверситет без экзаменов? Не безвозмездно, конечно, но решаемо!

– Нет, спасибо.

– Иван, вот ты говоришь, что многое можешь, а почему ж ты до сих пор здесь, в отделе?

– Потому что люди из того кабинета проводят испытания. Мне такие дела будут доверены, что вы даже представить не сможете!

– А какие именно, если не секрет?

– Секрет.

– Иван, а вот у меня такое чувство, что прежде, чем ответить, советуешься с кем-то невидимым?

– Да, советуюсь. И если б не они, я не стал бы столь значительной личностью.

– А кто такие «они»?

– Да <фигли> вы до меня <докопались>? Я клянусь, вы все будете передо мной на коленях ползать! Вы даже не представляете на кого нарвались! За меня сам президент впишется, если что!

– Иван, а ты считаешь себя больным человеком?

– Нет, конечно! Хотя, нет, летом у меняя депрессия была, я тогда в больнице лечился. Вот тогда я болел. А сейчас от чего меня лечить? Настроение у меня отличное от отличных перспектив. Аппетит замечательный. Чтоб выспаться, трех часов хватает. И вообще, ваша клоунада мне надоела! Хотите, я сейчас кое-кому позвоню, и вас так «натянут», что мама не горюй? Ну что, хотите? Э, сержант ну или как тебя там, верни мне мой телефон!

– Не положено тебе. Посиди уж тихо! – сказал немолодой прапорщик.

– Че? Ты сам тут посиди, чухло, блин! Тебя здесь завтра же не будет, отвечаю! Сам лично с тебя погоны сорву!

И тут в дежурную часть вошла скромная миловидная женщина:

– Здравствуйте, я мама Вани Ларионова. Что случилось?

– Ооо! Моя маман причапала! – крикнул Иван и зачем-то состроил нелепую гримасу.

Мы расположились в допросной и все ей рассказали.

– Он уж второй год болеет. Этим летом у него такая страшная депрессия была, я все боялась, как бы с собой чего не сделал. В больнице больше двух месяцев лежал. Выписался нормальным человеком, в колледже восстановился. А теперь вот видите, все по-другому получилось. Стал, как пьяный, городит какую-то дурь. И не дай бог слово против сказать, тут дело до рукоприкладства может дойти! Ему прошлый раз выставили шизоаффективное расстройство. Лекарства пьет только из-под палки, чуть зазеваешься – выбросит. В диспансер тоже не затащишь.

Да, у Ивана шизоаффективное расстройство с маниакальной фазой. С вашего позволения напомню, что это заболевание представляет неразрывную связь шизофрении с расстройствами настроения. От шизофрении у Ивана – псевдогаллюцинации в виде «голосов», а также бред. Его расстройство настроения выражается в виде мании. При беседе сразу было видно, что настроение Ивана приподнятое, хотя объективных поводов к этому совершенно не наблюдалось. Если вы обратили внимание, то Иван – далеко не безобидный весельчак-балагур. Чуть что не по нем, так сразу колючки выпускает. Да и будь его воля, он бы и в рукопашную мог кинуться. Вот такое состояние в психиатрии называется «гневливая мания».

Так, и еще вызов: дежурство на пожаре. Ну что, это дело нехитрое, лишь бы жертв и пострадавших не было.

Подъехали. На последнем этаже пятиэтажки полыхал балкон, а из двух окон по бокам, валил черный дым. Пожарные уже работали вовсю, выполняя боевое развертывание. Полная дамочка со злорадством говорила своей товарке:

– Вооот, видит бог-то! А то смотрите-ка, ремонтище затеяли, никому никакого покоя, сутра до ночи один только грохот, ни телевизор не посмотришь, ни по телефону ни поговоришь!

– Да, да, это точно! Но уж наверно уедут куда-нибудь.