– Так, ну и в чем смысл сего замечательного действа? – поинтересовался я.

– Смысл в том, что у Степы с недопоя белка. – ответил один из рабочих. – Просил похмелиться, да не дали. Вот все и началось.

– Ну а сейчас-то он чего выкомаривается?

– Говорит, что это не бревна, а живые люди, которых надо спасать.

– Степан, а ну, пойдем с нами в машину! – распорядился я.

– Не, это вы давайте сюда машины по-бырому, смотрите, тут человек пятьдесят, в натуре!

– А как они сюда-то попали?

– Их всех на автобусе сюда привезли.

– Степа, ну ты же сам посмотри, это не люди, а бревна!

– Да ты че, старый, гонишь, что ли? Такими вещами не шутят! Давайте, ща всех на носилки будем перегружать!

– Степ, а ты когда последний раз пил-то?

– Позавчера. И что?

– А то, что в больницу сейчас поедем, в твою родную наркологию!

Но тут произошло все не так, как ожидалось. Степан с недоуменным лицом, широко расставив руки, будто готовясь заключить кого-то в свои объятия, три раза обернулся вокруг себя и рухнул, как подкошенный. Через сколько-то секунд, он выдал великолепный развернутый судорожный припадок.

Окружающие сунулись было наперебой с попытками оказания помощи, типа засовывания в рот больного всяких предметов. Однако были жестко остановлены моими парнями. Ну а я произнес блестящую речь с матовым налетом, смысл которой сводился к тому, что вся помощь при эпиприпадке сводится лишь к обеспечению безопасности самого больного. Это значит нужно быстро убрать от него все травмоопасные предметы и слегка придержать голову.

После того, как припадок завершился, Степана загрузили в машину. Гемодинамика его была стабильна. Глюкоза в норме. Ну а нам оставалось только сделать ему внутривенно бензодиазепиновый препарат и госпитализировать в неврологию. Нет, не в наркологию, а именно в неврологию, поскольку в сознание он еще не пришел, и была видна судорожная готовность.

Ну надо же, обед разрешили! Что-то с каждой сменой все позже и позже. А на Центре – ни одной бригады. И это плохо, поскольку рассиживаться и тем более разлеживаться, нам не дадут. Ну точно: только успели поесть и принять по дозе никотина, как прилетел вызов. Поедем в райотдел полиции на психоз к молодому человеку двадцати трех лет.

Дежурная часть встретила нас громкими воплями: «Э, козлы, <средства предохранения, гомосексуалисты>, за что меня забрали, вы, беспредельщики? Где моя гитара?»

О! Это ваш так орет! – с какой-то гордостью сказал капитан. – Его сегодня из кафе «Заря» притащили. Он туда с гитарой притащился, заявил, что он – звезда и будет петь, а его за это должны кормить, но прежде всего, поить! Нам он ничего вразумительного не сказал. Мы его мать вызвали, обещала сейчас приехать.

Увидев нас, больной, сидевший в клетке, расхохотался:

– Ууу, ахахах! Вы откуда приехали, клоуны? – спросил он, утирая слезы.

– О, как! Ну и что здесь смешного?

– Так я же знал, что вы за мной приедете! Здесь, вон в том кабинете работает группа, которая меня «ведет».

– И что же это за группа такая интересная?

– Ну… я и сам точно не знаю, но они мне говорят: «Супер!». А вы меня испытывать будете, да?

– Нет, а зачем?

– Ха, а зачем тогда здесь все так обставлено? Но декорации классные!

– Иван, скажи, а в кафе что случилось?

– Да ничего, просто они оборзели в корень, вот и все! Взяли и ментам меня сдали! Вообще-то я, скажем так, не последний человек в этом городе. Я – известный музыкант и композитор. Но и кроме музыки кое-что могу очень серьезное. Я – решала. Знаете, кто это такой? Да тот, кто любой вопрос может решить.