Рассказ Сакиса был прерван взволнованным голосом дежурного оператора. Зорича неприятно поразило то, что информация была только на языке хасков. Серб уже знал, что для этого они должны были нажать какую-то лишнюю кнопку, а, значит, это сообщение не предназначалось для ушей землян.

— Мы договорим завтра, — быстро сказал Сакис, и изображение лица главы империи хинков исчезло с экрана.

"Что-то у них случилось, — подумал Зорич, глядя, как торопливо уходит по коридору его собеседник. — Но что?"

Глава 5

На следующий день Александр Соболев рассматривал на информационном экране примерно такой же чертеж корабля, что в свое время и Глава восставших хинков. Собрание будущих флотоводцев происходило в запасной, кормовой рубке линкора. По уверениям хозяев она была отключена от управления кораблем, но питание и все внешние функции у ней оставались. Практически, сейчас это был самый умный в галактике тренажер.

— Итак, господа, это наша коробка в разрезе. Как видите, муравейник еще тот. Большое хозяйство и хлопотное, — вещал Джон Маккормик. — И вы должны выучить все это как "Отче наш". Единственное, что нас не касается, это ядерный отсек. Этим у нас занимаются физики, — и рыжий американец кивнул в сторону сидевшего в сторонке с несколько отрешенным видом небритого мужчину в больших очках с толстыми стеклами.

— Какова скорость передвижения нашего корабля? — Первым делом спросил Соболев.

— Ну, скажем так — в сорок раз быстрее скорости света. Это трудно себе представить. Скажем, до Сириуса, звезды, которая все знают, самая ближняя к нам, мы бы достигли ее за несколько дней.

— А вообще-то, хотелось бы узнать, за счет чего обеспечивается такая скорость передвижения? — Спросил Фазиль Ренатович Фатахов, в недавнем прошлом командир подводной лодки, капитан первого ранга. После вторжения хинков именно он возглавил подземное убежище Холодильник в окрестностях Мурманска. Он сам каким-то образом узнал о столь перспективном наборе и напросился в группу пилотов. За эти сутки численность курсантов была увеличена более чем втрое, и теперь их группа насчитывала сорок человек. Среди курсантов татарин был самым возрастным, с сединой на висках и в роскошных усах. Впрочем, ее он заработал как раз в первый день вторжения, потеряв за считанные минуты всю свою семью.

Джон развернулся к физику.

— Айртон, вы сможете объяснить нам принцип движения нашего корабля?

Лицо у физика стало несчастным.

— Только в общих чертах. У нас в группе два академика, десять докторов наук, все из разных стран, но все мы сейчас чувствуем себя простыми школьниками. Все то, что мы знали раньше, все эти наши ядерные теории — это первый класс школы. А хаски они сейчас, — он показал рукой куда-то выше своей головы, — на уровне учителей.

— Так что, теория относительности не права? — спросил Соболев. — Зря Эйнштейну давали Нобелевскую премию.

— Нет, теория права, но до определенных пределов. Всегда были какие-то факторы, говорившие о том, что существует еще какие-то элементарные частицы, которые были неуловимы для наших приборов. Громадное количество энергии исчезало, пропадало, словно в никуда.

— Вы говорите о нейтрино? — спросил один из японцев, не то Накаями не то Токугава. Соболев еще не научился их различать.

— Да, и о них тоже, — подтвердил физик, — только там не одно нейтрино, а целый класс частиц. Если коротко, то после разгона до световой скорости мы включаем катализатор и… Дальше объяснить трудно. Мы сейчас как-то даже еще не можем понять, не то мы находимся внутри оболочки из этого самого нейтрино, не то просто превращаемся в него.