— Но, если бы мы сами превратились в нейтрино, то нам уже не нужно было каждый день жрать и пить, — пробормотал Фазиль Ренатович. Физик поморщился.

— Да, кто его знает. Кто сказал, что формы жизни бывают только белкового вида? Может, мы переходим в другое измерение со всеми нашими привычками и недостатками.

— А как там с навигацией? — спросил поляк, Леон Курчинский. Его определили как раз в навигаторы. — Мы что, летим какими-то там коридорами, чтобы ни с чем не столкнуться по пути?

Айртон снисходительно улыбнулся.

— Нет, вот это как раз вымыслы фантастов, на самом деле никакие коридоры нам не нужны. Пока мы под защитой нейтринной оболочки, мы проникаем сквозь все. Пронзаем любую материю насквозь, как пуля сквозь яблоко. Сейчас мы несемся сквозь планеты, сквозь звезды. Может быть, сейчас мы пролетели сквозь такую же планету, как наша Земля, но никто из живущих там местных жителей даже не заметил этого. Мы проходим сквозь все, для нас не страшны даже черные дыры.

Вот теперь для всех курсантов настало время истинного шока. Соболев так же на секунду представил, что он сейчас проносится сквозь толщу планетарной материи, и ему стало как-то не хорошо. А физик не успокаивался. Он словно хотел добить их всех новыми реалиями.

— Самое удивительное, что существуют еще более быстрые частицы, чем нейтрино. Если говорить простым, земным языком, то это что-то, вроде радиоволн. Их и используют хаски и хинки как радиоволны. Мы можем передать сообщение, и оно достигнет выбранной цели в двадцать раз быстрее нас.

Фазиль Ренатович вытер со лба пот.

— Да, к тому трудно привыкнуть. Давай дальше, наследник Эйнштейна, добивай нас.

В это же самое время у Зорича были свои проблемы. И они нарастали не только с каждым днем, с каждым часом. Первыми его начали доставать врачи. Пришла Алина Васильевна Зубова, с недавних пор главный врач линкора, привела с собой немецкого профессора Ганса Гольденберга, и начала напирать на серба.

— Полковник, нам надо срочно менять режим корабля.

— Как это? — не понял тот.

— Очень просто. Сейчас у нас стоит бесконечный день. Вы пробовали когда-нибудь три дня подряд не спать?

Но серба было не так просто пронять.

— Пробовал, — согласился он. — Это было в походе на Митровицу в девяносто пятом. Тогда албанцы зажали нас со всех сторон, приходилось вести бесконечные бои. Трое суток беспрерывных боев.

— Ну и как? Весело вам было за эти три дня?

— Нет, было трудно, но надо было, и пришлось вытерпеть.

— Но сейчас не война, и у нас не армия, — возразил Гольденберг. — И жить нам придется в таком режиме не три дня, а год. Надо установить такой же режим чередования времен суток, как на земле. То есть: день — ночь.

Зорич удивился.

— Мне казалось, что народ и так отдыхает, когда хочет. Когда идешь по кораблю, то постоянно видишь спящих людей.

— Да, но что это за сон?…

Тут в разговор снова вступил профессор.

— Погодите, Алина. Да, полковник, они спят, но это нездоровый сон. Большая часть землян находятся в таком состоянии уже кто две, кто три недели, а то и больше. Вы заметили, что люди пытаются хоть как-то отгородиться от света, от соседей? Все эти занавески, куски непонятно откуда взявшегося пластика. Жизнь в таком режиме ведет к неизбежным неврозом, ухудшению физического состояния, а потом наступит волна психоза.