Ми-Ча почти удалось сесть на кровати.

— Вы чудовище!

— Вовсе нет! Пангайя больше всего на свете любит Землю. И она может гордиться собой! После смерти ее будут почитать, как Мари Кюри, Ньютона, Коперника, Архимеда. Я же всего лишь политик, один из многих, и меня забудут. И ни Пангайя, ни один другой человек не узнает, какую роль я сыграл.

— Она уже знает.

— Что?

Немрод с тревогой посмотрел на часы — оставалось несколько секунд.

— Она знает, — повторила Ми-Ча, в упор глядя на президента.

— Чушь! — впервые вышел из себя Немрод.

Ми-Ча подтянула к себе стойку с капельницей, выпрямилась, постанывая от боли, медленно раздвинула полы рубашки.

— Бабу Диоп — помните лейтенанта, которого убили по вашему приказу? — обучил меня нескольким трюкам. Старым трюкам старых сыщиков. Забытым. Но эффективным. Он часто повторял, что телепортация человека не более чем незначительный этап истории мира, не важнее интернета сто с лишним лет назад, а еще раньше — телевидения или радио… Бабу считал все эти инновации производными одного уникального изобретения дремучей древности. Телефона!

Немрод схватил девушку за плечи и что есть силы встряхнул. Игла выскочила из вены, и липкая жидкость полилась на постель. В тишине издевательски постукивал медный маятник.

Через несколько мгновений начнется операция «Новый Вавилон» — если никто ее не остановит.

Через несколько мгновений на острове, где соберется все человечество, взорвется бомба.

— Что ты пытаешься сказать, маленькая дрянь?

Руки президента обхватили шею девушки. Но Ми-Ча и не думала сопротивляться. Она распахнула рубашку. Справа к маленькой груди был приклеен мобильный телефон. Древняя модель.

— Пангайя слышала весь наш разговор. С самого начала.

В следующее мгновение кореянка и Немрод исчезли. Ласточкино гнездо опустело.

11:45

— Теперь вам все известно, — сказал Виктор Капп. — Используйте информацию как хотите.

Празднование столетия только что официально открылось и достигнет апогея в полдень.

— Уже ничего не остановить, — сказал Капп. — И я ни о чем не жалею.

Он моргнул, посмотрел на Артема, на Клео и кивнул, словно подтверждая свои слова. Все кончено. Убийца обмяк… и вдруг метнулся вперед, чтобы завладеть телепортером.

Артем метнул нож. Сантоку воткнулся в диван, в то место, где мгновение назад сидел киллер, который исчез.

Клео осторожно приблизилась к столику, как будто боялась наткнуться на невидимое мертвое тело. Она несколько секунд смотрела на нож, торчащий из обивки, потом повернулась к майору.

Казалось, Клео почувствовала облегчение, поняв, что нож вспорол только акриловую ткань.

Она смотрела на Акиниса, и во взгляде ее была нежность. Ей нравилось, что он оказался вовсе не суперменом.

«Хватит с меня супергероев! И плевать, что Виктор Капп может возникнуть в любой момент».

Майор встал и шагнул к Клео — растерянный, смущенный. Она сделала шаг навстречу.

Они взялись за руки, точно это был самый естественный жест.

Клео прижалась к нему, Артем обнял ее так крепко, как если бы от этого зависела жизнь. Это не было осознанным решением, они не предчувствовали разлуку… В следующее мгновение их тела дезинтегрировались.