Девчонки слушали Толика затаив дыхание, одна только Ольга додумалась выучить текст романса наизусть и подсказывала, когда Толик запинался.

С тех пор и осталось в памяти.

Ольга скосила глаза на собаку и увидела, что та склонила голову набок и заслушалась.

— Любишь романсы? — проговорила Ольга с симпатией. — Или тебе просто приятно, что Пушкин использовал твое имя? Ну, конечно, имя у тебя красивое…

Собака поощрительно рыкнула: мол, продолжай! Что же ты остановилась? Не видишь — я слушаю!

Ольга вздохнула и продолжила:

— Исполнен отвагой,

Окутан плащом,

С гитарой и шпагой

Я здесь, под окном!

У Толи Волкова этот куплет получался особенно удачно.

Собака слушала романс с явным удовольствием. Она придвинулась поближе к Ольге, положила голову на колени и выразительно заглянула ей в глаза.

Ольге ничего не оставалось, как продолжить:

— Ты спишь ли?

Гитарой Тебя разбужу.

Проснется ли старый…

Закончить очередной куплет Ольга не успела, потому что собака вдруг вскочила и зарычала.

На этот раз ее рычание звучало куда более грозно, чем все, что прежде слышала Ольга, и короткая черная шерсть на загривке Инезильи поднялась дыбом.

— Что случилось? — озабоченно спросила Ольга собаку. — Ты что-то услышала, подруга?

Впрочем, теперь и она услышала приближающиеся шаги и скрип двери, расположенной по другую сторону железной решетки.

— Кто-то сюда идет! — догадалась Ольга.

Собака взглянула на нее, как на ребенка: мол, тоже мне, открыла Америку! Без тебя понимаю!

А потом ее взгляд изменился.

Инезилья взглянула на новую подругу очень выразительно, и Ольга каким-то непостижимым способом сумела понять смысл этого взгляда: «Прячься!»

— Куда? — испуганно спросила Ольга и в следующее мгновение поняла, как глупо спрашивать совета у собаки.

Однако Инезилья поняла ее вопрос и мотнула тяжелой головой в дальний угол вольера.

Только теперь Ольга заметила в этом углу большую картонную коробку. Она метнулась к ней и спряталась за коробкой, осторожно выглядывая из-за нее.

И едва она спряталась — дверь за решеткой открылась, и в помещение вошли два человека.

Собственно, один человек — рослый мужчина в черных очках, с широким загорелым лицом — втащил в комнату вяло упирающуюся женщину.

И эту женщину Ольга тотчас узнала. Несмотря на то что видела ее в дорогом красивом платье, с макияжем, а сейчас на женщине была не слишком чистая курточка и самые простые джинсы, Ольга узнала ее мгновенно. И нисколько не удивилась, что видит ее здесь. Стало быть, так тому и быть.

Прошлым вечером Даша сбежала из дома до того, как Анна огрела вазой собственного мужа. Она торопилась к своему парню, потому что ей не понравился его голос.

Даша сунула таксисту деньги, выскочила из машины.

— Эй, добавить бы надо! — крикнул водитель.

— Обойдешься! — Дашка уже неслась к подъезду, сжимая в руке пакет с бутылкой.

Дверь этого подъезда никогда не закрывалась, и она без проблем прошла внутрь, взлетела на пятый этаж, где жил Глебыч.

Его папаша уже второй год работал на Севере, мать давно ушла к хахалю, Глебыч один жил в большой старой квартире, так что у него всегда можно было тусоваться.

Из-за двери доносился оглушительный рэп.

Дашка позвонила.

Сперва на ее звонок никто не отзывался, что неудивительно — музыка заглушала все остальные звуки, и Даша позвонила еще раз и еще. Наконец дверь открылась. На пороге стояла Ленка Сорокопятова по прозвищу Серая Пятка.