— Что это еще за рабиес? — спросила Анна.

— А, не бери в голову! — отмахнулась Ольга. — Слава богу, удалось от нее избавиться! Теперь вот неизвестно, что с этой красавицей делать… — она строго взглянула на Инезилью. — Ина, ну вот скажи мне честно, зачем ты сюда прибежала?

Собака взглянула ей в глаза проникновенным взором и потерлась боком о ногу. При этом Ольга едва удержалась на ногах.

— Она теперь тебя считает своей хозяйкой, — догадалась Анна. — Ты ей чем-то понравилась.

— Похоже на то! Анфиса, которая с ней работала, сейчас в плохом состоянии… что делать? Ина, я тебя никак не могу взять… у меня сейчас и дома-то нет!

Инезилья горестно вздохнула. Взгляд ее наполнился мировой скорбью, казалось, сейчас она зарыдает.

— Господи, вот еще проблема на мою голову! Ина, имей совесть! Вообще, как тебе удалось сбежать из «Цербера»? Ничего себе у них порядки, такая большая собака смогла улизнуть, и никто не хватился! Ина, признавайся, как у тебя это получилось?

Инезилья смущенно отвела глаза.

— Ни за что не признается! — усмехнулась Анна. — Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления… для начала нам нужно какое-то место, чтобы обсудить наши дела. В прачечную возвращаться нельзя, после скандала с рыжей теткой нас там запомнили.

Ольга ничего не ответила.

Анна присмотрелась к ней и озабоченно проговорила:

— Ты чего такая бледная? На тебе буквально лица нет!

— Да со мной такое бывает… мне бы выпить чашку кофе, а то могу в обморок упасть.

Она смущенно вздохнула и добавила:

— Надо же, внешность непонятным образом изменила, а мои недомогания при мне остались… непонятно это все…

Анна озабоченно огляделась.

— Вон кафе, зайдем.

— Но ты же говорила, что нам нельзя…

— Лучше уж так. Если ты здесь в обморок грохнешься, мы точно привлечем к себе внимание. И что я с тобой буду делать?

Женщины подошли к кафе.

Инезилья вопросительно взглянула на свою новую хозяйку.

— Тебе туда нельзя! — строго проговорила Ольга. — Жди нас здесь!

На всякий случай она добавила резким командным голосом:

— Сидеть!

Инезилья взглянула на нее укоризненно: мол, зачем повторять, я и так прекрасно поняла!

Она устроилась перед входом в кафе, положив голову на лапы и приготовившись к ожиданию.

Женщины вошли в кафе.

Людей внутри почти не было, только за угловым столиком миниатюрная старушка разбиралась с воздушным белоснежным пирожным, названным в честь знаменитой балерины.

По стенам висели гравюры и черно-белые фотографии с видами старого Петербурга.

К женщинам тут же подошла официантка в кружевном переднике и наколке и приветливо проговорила:

— Что вам можно предложить?

Анна странно взглянула на официантку, потерла рукой лоб.

Затем встряхнула головой и проговорила:

— Мне, пожалуйста, капучино. А тебе? — она повернулась к Ольге, которая стала еще бледнее.

— Мне двойной эспрессо… — проговорила та слабым голосом. — И поскорее, если можно…

— Сейчас сделаю…

Официантка ушла за стойку.

Анна проводила ее взглядом, как будто что-то не давало ей покоя, потом снова взглянула на Ольгу.

Та была бледна, как бумага.

— Эй, как ты? Дождешься кофе?

— Дождусь, не беспокойся…

Девушка быстро принесла кофе.

Ольга сделала большой глоток и сразу порозовела.