«Что? Хел, объясни доходчивее».

«Вдруг Гейба убили, чтобы наказать не его, а ТЕБЯ? Преступник хочет разрушить твою жизнь. Мне только одна сволочь в голову приходит…»

Я застыла. Единственный такой человек, который вспомнился Хел (да и мне тоже), – Джефф Лидбеттер.

Я долго молчала, переваривая прочитанное. Не может быть. Не может. Или?.. После расставания Джефф меня терзал целых полгода. Штрафы за превышение скорости ни с того ни с сего. Ночные звонки. В два ночи полицейские устроили облаву на мою старую квартиру в Хакни: шесть вооруженных сотрудников выломали дверь и ворвались внутрь в поисках наркотиков, пока я спала. «Анонимная жалоба, девушка», – только и объяснили они, но я-то знала правду. Джефф. Будь я другим человеком: более вспыльчивой или, не дай бог, любительницей затянуться или нюхнуть разок, как раньше, – дело могло кончиться тюрьмой или даже смертью.

Ночная облава оказалась страшнее всего, а вот после нее все поутихло, вернулось к сброшенным звонкам и «рутинным» осмотрам багажника. Наконец, когда я переехала жить к Гейбу, нападки прекратились. Я наивно полагала, что Джефф его боится или пресытился.

А если нет? Вдруг он просто выжидал удобного случая, чтобы наказать нас обоих?

Безумие. Впрочем, не безумнее остальных вариантов.

Опять уведомление.

«Джеки, ты куда пропала?»

«Я здесь. Думаю».

«О чем?»

Честный ответ: ее теория – полная бессмыслица. Чтобы Джефф, полицейский, организовал убийство моего мужа с целью наказать за разрыв столетней давности? Чепуха, не в последнюю очередь потому, что я его видела в участке аккурат в то время, когда Гейб, скорее всего, уже умер. С другой стороны, только он мог иметь на нас зуб, и хотя логика предлагала сотню опровержений, предательский голос нашептывал: «А вдруг это я во всем виновата? Неужели Гейб погиб из-за меня?»

Я молча смотрела на экран, размышляя над ответом, как вдруг появилось уведомление: «Заряд батареи 15%». Проклятье. Совсем забыла: без электричества я зарядить телефон не смогу.

«Слушай, у меня батарея садится. Пойду-ка я. Люблю тебя».

«Люблю. Береги себя, ОК?»

«Обязательно. Целую».

На всякий случай я немного подождала и в конце концов отключила телефон, легла, глядя в тускло освещенную огнем темноту и обдумывая слова Хелен. Чем дольше размышляла, тем невероятнее мне казалась ее версия: Джефф, конечно, скотина, но не убийца. А главное, у него есть алиби, даже я это признаю`.

Однако, пока я лежала с закрытыми глазами, пытаясь уснуть, в ушах звучали не слова Хел, а слова Джеффа, их он мне прошипел, когда я окончательно его бросила и собирала вещи:

– Ты у меня еще пожалеешь, тварь. Или со мной будешь, или ни с кем.

Я тогда не обратила внимания. Пустая болтовня, самомнение у него непомерное, отказы принимать не умеет – вот и ляпнул. А теперь… Теперь Гейб мертв. И я ничего не могла сказать наверняка.

Среда, 8 февраля

 День минус четвертый

Наутро было очень-очень холодно, я долго ежилась на диване, пытаясь сообразить, который час. За ночь огонь в камине потух, осталась только серая зола да черные угли. Изо рта вырывался пар.

Я уснула в одежде под вязаным шерстяным пледом, и правильно сделала, судя по всему. Может, и замерзла, зато одеваться не нужно.

А вот в туалет хотелось, как бы я ни терпела, боль в тазу вынудила встать. Болел не только мочевой, а вообще все. Раненый бок ныл всякий раз, когда пыталась перевернуться на диване. Мышцы ног тянуло после вчерашнего пути по песку. Ступни – после того, как прошла шесть миль до офиса Коула, а затем три мили в обратном направлении до Чаринг-Кросс. Даже одеревеневшие пальцы болели: я сжимала кулаки от напряжения перед каждым полицейским или камерой.