— Вот его мы тебе в помощь и оставим.

Порывшись в кармане, бригадир нашёл билет и паспорт Сергунчика, сунул ему в руки.

Мирон поморщился, и Силин понял его. Уезжая с бригадой, Сергунчик имел шанс не только доехать до родного Запорожья, но и привезти большую часть денег домой. В одиночку же у него это не получалось, хотя в Москве он калымил третий раз.

— Да ладно, я один справлюсь, — попробовал отказаться от ненужного помощника Нумизмат, но бригадир остался непреклонен.

— Нет! Не дай Боже я его рожу в поезде замечу, сразу под откос выброшу!

В это время подошёл Паршин с мужиками, несущими линолеум. Они быстро расстелили его, кусок оказался как раз во всю комнату.

— Слава Богу! — вырвался у всех вздох облегчения.

— Отрываем плинтуса, стелим линолеум, — начал командовать Шалим. — Черт, ему бы отлежаться часа два, чтобы буграми не получился!

— Ну и отлежится. Мне спешить некуда, за ночь я с ним управлюсь.

Все десять строителей посмотрели на Михаила как на живого бога.

— Выручай, Михалыч, век тебя не забудем! — вырвалось у далеко не сентиментального Шалима.

Силин никогда не видел, чтобы строители работали в таком темпе. Сейчас действия бригады могли претендовать на запись в Книге рекордов Гиннесса, если бы в ней существовал раздел «Исправление ранее допущенного брака».

В восьмом часу вечера Силин подошёл к стоящему в дверях прорабу.

— Что стоишь, Васильич? Езжай на свой концерт. Ещё успеешь.

Паршин глянул на часы, затем спросил:

— Ну а вы как, без меня управитесь?

— Конечно, — заверил его Нумизмат. — Я останусь с Сергунчиком до утра и все доделаю, можешь не сомневаться.

Паршин знал, что его Елена не простит, если он не появится в театре. Отношения с женой в последнее время стали какие-то нервные, и ему не хотелось ещё больше разжигать этот конфликт.

«Он сделает, — подумал прораб, взглянув на спокойное лицо Нумизмата. — На него можно положиться».

— Михалыч, сто долларов за мной, только чтобы все было завтра в норме.

— Идёт, — легко согласился Силин.

Прораб так спешил, что не попрощался с рабочими. Но и тем было не до сантиментов. Ровно в восемь приехал «пазик», и Михаил, посмотрев в окно, объявил:

— Хорош, мужики! Такси подано, пора на вокзал.

Шалим, разогнувшись, глянул сначала на часы, потом на проделанную работу. Линолеум медленно, но верно расправлялся.

— Давайте, езжайте, — подбодрил его Силин. — И Сергунчика с собой захватите, а то ещё плакать будет, мешать мне. Один управлюсь.

— Нет, пусть помогает, — в очередной раз упрямо отверг эту идею рыжий.

— Может, все-таки возьмём его, а, бригадир? — спросил Ренат.

— Нет, — зло отрезал Шалим. — Чтоб глаза мои его не видели!

Коротко, но тепло распрощавшись с Силиным, бригада погрузилась в автобус и отбыла со своей годовалой каторги.

Снова поднявшись в дом, Нумизмат взглянул на своего злосчастного напарника. В ноздрях Сергунчика виднелась засохшая кровь, нижняя губа припухла, наклоняясь и разгибаясь, он постанывал — болели ушибленные ребра.

— Не робей, Сергунчик! — подбодрил его Силин. — Не сегодня, так завтра домой уедешь. Это ты в серой баклажке лак отмутил?

— Да, — нехотя сознался мужичонка. — Только я эти дыры не прожигал, клянусь! Я же курю два раза в день, утром и после обеда. У меня и привычки нет лёжа курить.