Столкнув с себя труп, Силин с трудом поднялся на ноги, вытер сочившуюся из губы кровь, поднял пистолет и, пошатываясь, двинулся в прихожую. Замок выдержал напор телохранителей Чалого, но зато поддалась халтурная сварка. Тяжело дыша, Михаил наблюдал, как в расширяющейся щели показалась рука, нашарившая запоры замка. Когда дверь распахнулась и оба охранника, тесня друг друга широкими плечами, вломились в квартиру, их встретил свинцовый дождь. Силин стрелял, держа пистолет двумя руками, не целясь — слишком объёмной была мишень. На одном из телохранителей оказался бронежилет, но именно ему первая пуля Силина попала в горло. Второй же охранник проскочил чуть вперёд, но две пули, выпущенные Силиным почти в упор, отбросили его тело к порогу.

Когда, израсходовав все патроны, пистолет замолк, в наступившей тишине Михаил услышал, как дробно стучат по лестнице удаляющиеся шаги. Это сбежал шофёр Чалого.

Силин вернулся в зал, начал искать свою сумку. Для того чтобы достать её, ему пришлось перевернуть тело Чалого. При этом Нумизмат глянул на лицо мёртвого врага и невольно содрогнулся. Посиневшее, перекошеннное в последней муке лицо уголовника с выпученными глазами и вывалившимся языком показалось ему страшнее всего, что он видел в своей жизни.

А с улицы уже доносился вой милицейских сирен и скрип тормозов. Силин выругался и бегом рванулся в спальню. Там по-прежнему играла музыка. Михаил пробежался грязными сапогами по нежно-розовому покрывалу, прикрывающему огромную Ниночкину кровать. Лихорадочным движением Нумизмат открыл дверь на балкон, расстегнул сумку и пристегнул карабин верёвки к поручню. Обжигая руки, он в несколько секунд соскользнул на землю.

Когда первая тройка милиционеров ворвалась в квартиру пятьдесят шесть, в ней оставались только раненые да мёртвые. Двое из милиционеров, те, что помоложе, спустились на землю по методу Силина, но лабиринт проходных дворов Нумизмат изучил лучше представителей власти. Они ещё петляли по дворам, а Михаил уже трясся в автобусе, идущем до вокзала. Он успел запрыгнуть в пригородный поезд за минуту до отправления. Через пятнадцать минут после последнего убийства Нумизмат покинул Железногорск.

Почти полностью седой мужчина, на вид лет шестидесяти, с длинной бородой и высохшим лицом, оторвался от тетради и посмотрел на портрет дочери, висевший на стене напротив стола. Художник очень верно подметил самое главное в облике дочери — спокойную, счастливую красоту. На этой картине Лиза казалась ангелом, сошедшим на землю. Викентий Николаевич ещё острее затосковал по дочери. Он не видел её уже месяц, с тех пор как сразу после свадьбы молодая чета уехала в путешествие по Франции — сначала в Париж, а как потеплеет, в Ниццу.

Этот брак не зря называли блестящим. Морской офицер Андрей Николаевич Щербатов выгодно соединил свой княжеский титул с капиталами одного из самых богатых людей России. Свадьба их надолго запомнилась светскому обществу своей роскошью и великолепием. Ради единственной и любимой дочери Бураев был готов на все. Злые языки поговаривали, что это он «женил» дочь на титуле Щербатовых, но все это было чистейшей ерундой. Викентий Николаевич отверг бы любого из женихов, хоть принца, если бы против была дочь.

Молодой лейтенант понравился промышленнику. Высокий, стройный, действительно красивый, с открытым, чистым взглядом, но без заискивания. Чувствовалось, что он уважает отца своей красавицы жены. Но как любящий отец, Бураев с трудом привыкал к мысли, что этому человеку теперь целиком и полностью принадлежит его самое светлое счастье.

Вздохнув, Викентий Николаевич дописал в чёрную тетрадь ещё несколько строчек, затем уложил и тетрадь, и коробочку в шкатулку, коротко звякнул в небольшой затейливый колокольчик.

Буквально через несколько секунд в дверях кабинета появился невысокий лысоватый человек лет пятидесяти с внимательным и умным взглядом.