Пальба немного стихла, пусть и не до конца. Но телохранитель уже определил позиции противников и снова проделал тот свой фокус, вырастив из влажной земли несколько острых и крепких ледяных кольев. Стрельба тут же стихла, и противник с криками, в которых слышалась уже не ярость, а страх, стал откатываться в сторону.

Правда, уходя, они попали под огонь семеновских парней. Двое рухнули без звука после точного попадания снайперов, еще троих срезали автоматическим огнем, а последнего добил Влад, запустив в спину бегущего сразу три, не больше метательного ножа, сосульки. Попали все три.

— Семеныч, это Миша! — проорал я, когда телохранитель кивком подтвердил, что в нашем секторе врагов больше не осталось. — Не стреляйте!

— Ползком! — долетел знакомый голос из глубины леса. — Твари обложили, простреливают все!

Ползком, так ползком. Не хочу быть гордым — хочу быть живым и здоровым, без отверстий в теле, не предусмотренных Творцом и природой. Щит, конечно, дело хорошее, но и у него есть свои пределы прочности. Мой, например, от одной очереди схлопнется, у Влада подольше продержится, но я обратил внимание, что он тоже на него, как на ультимативную защиту не рассчитывает. Больше старается избегать попаданий, чем принимать урон за щит.

Вот только пластун из меня вышел такой себе. Что не удивительно — оперов этому не учат, и практики, как таковой, не было. Не поднимаясь, я довольно неуклюже двинулся вперед через относительно чистую местность, поросшую лишь высокой сухой травой, да голыми кустарниками. Местами приходилось петлять, чтобы обогнуть наиболее плотные их скопления, через которых пробираться не было никакой возможности.

Телохранитель полз рядом, часто останавливаясь, дожидаясь меня. И сообщая, что до живых объектов, то есть дружинников барона Алексеева, осталось метров пятьдесят.

В какой-то момент кто-то из наблюдателей противника нас засек, уж не знаю как, по движению кустов или магией, типа недоступного мне «резонанса». И по нам открыли огонь. Довольно плотный, садили, навскидку, стволов с двадцати сразу. Люди Семеныча тут же начали нас прикрывать, но помогло это слабо.

Хотя нас и не видели, и пули, большей частью пролетали высоко над головой, некоторые впивались в землю совсем рядом. Парочка даже стукнулась о щит Влада — он теперь полз рядом со мной.

— Давай резче! — зло прошипел он. — Десять метров, княжич! В лесу уже не достанут. Девять — напрягись!

И я напрягался как мог. Вскоре, мы вползли под укрытие толстых стволов, а еще через пару минут появились обвязанные сухой листвой и травой, похожие на кочки, бойцы Семеныча.

— Правее забирай! — шепнул один. — Там у нас укреп.

Я тогда в значение этого слова не вдумался, а когда увидел, согласно кивнул. Точно, настоящий укрепрайон. Небольшой, строго говоря, небольшая связка из нескольких окопов прямо посреди леса, причем, без всяких отвалов земли. Будто ее вырезали гигантским ножом, а потом куда-то увезли. Но и ее появление здесь, в дебрях красноярского леса, выглядело настоящим чудом.

Как? Участникам же локацию за три часа до начала скинули?

— Я терракинетик, княжич, — хмыкнул Семеныч, когда мы, грязные и мокрые свалились внутрь одного из окопов. — Слабенький, Воин с потолком, но кой чего могу с землей делать. Правда, пришлось на это чуть ли не половину резерва слить. Но так зато к нам подобраться почти нереально. От любой превосходящей силы отобьемся.

— Вот же ушлый ты дядька, Семеныч! — восхищенно хмыкнул я.

— Жить захочешь — не так раскорячишься, — отмахнулся он. — Однако ж, если бы ты нас не предупредил о подставе, и сам, и мои парни, легли бы тут. Вот я от обороны и решил играть.

— Правильное решение! Какая обстановка?

— Почти полностью окружены, — пожал плечами Воин с таким видом, будто его это полностью устраивало.