Коротко вспыхнул яркий огонь — белый с синевой, словно сварочный аппаратом кто-то воспользовался. И доспех Мединской замер, будто его выключили. Вполне возможно — без будто. Было похоже, что польская курва использовала артефакт, являющийся аналогом ЭМИ-гранаты для маготехнических изделий.

После чего он повернулся к нам.

Вид его был страшен. Лицо перекошено злобой, все в грязных и кровавых разводах. Одежда изодрана, от кожанной куртки оторван рука, вместо штанов сплошные лохмотья. На теле несколько ран, на которые он совсем не обращал внимания, а в руке очередное «пламенной лезвие».

Совсем вот без выдумки чувак! Хотя, учитывая, как он только что сражался против троих и размотал начисто Машу в ее довольно мощной броне — зря я так. С воображением, пространственным мышлением и чтением тактического рисунка, у него полный порядок.

Бах, бах, бах!

Воронина, если и паниковала, то делала это не совсем по-женски. Вместо этого она извлекла из-за пояса второй пистолет, вытянула обе руки вперед и начала стрелять по огневику. Не «по-македонски», как я подумал в первый же миг. Огнем плевался только ствол в левой руке. Видимо, с обычными патронами. Поскольку на продолжавшей держаться защите поляка стали вспухать небольшие белые водоворотики.

«Один отвлекает, второй бьет», — вспомнил я фразу из прошлой жизни. Редкое для оперов совместное обучение со спецназерами. Один из них — Муха, его позывной был, кажется — пытался научить меня стрелять с двух рук. Безрезультатно, кстати — я тогда посчитал эту науку слишком специфической, а попросту говоря — баловством.

Зато запомнил его рассказ о самом распространенном мифе про оберукую стрельбу. В частности про то, что попасть во что-то сразу из двух стволов нереально — если не брать в расчет стендовую стрельбу, конечно. А потому такой способ применяется только, чтобы запутать слишком юркого и опытного противника.

«Один отвлекает, второй бьет».

И Аника, судя по всему это прекрасно знала. Лупила в идущего к ней наемника, но не спешила тратить впустую спецбоеприпасы. Держала их наготове, чем заставляла противника изрядно нервничать. А потом вдруг выстрелила с правой руки.

Поляк как-то нелепо провалился влево, будто у него нога внезапно сломалась. А потом также резко выпрямился, и как ни в чем не бывало, пошел дальше. Помахивая своим огненным лезвием и зловеще скалясь.

«Это что щас было? — промелькнуло в голове. — Эта падла щас маятник качнула? Да что ж за день-то такой!»

Но это так, фоном прошло. Тело же, пока мозг праздно возмущался, сделало все само.

Да, сознаю — это был акт отчаяния. И ничего умного в том, чтобы бросаться навстречу только что разделавшему мобильный доспех под орех человеку, не было. Но имелось еще и понимание, что если я не сделаю хоть что-нибудь, даже глупость несусветную, этот тип дойдет до Аники и попросту перечеркнет ее своим клинком. И я останусь с ним один на один — без магии, без оружия, и без шансов выжить.

Рука нащупала в кармане кастет, который я так и таскал с собой все это время. Большой палец утопил глиф-кнопку, и по телу будто волна огня прошла. Движение вокруг слегка замедлилось, будто плеер поставили на половину скорости от нормальной. Блин, я думал будет куда больший эффект. Прав был Михаил тогда — дешевка!

Но даже той возросшей скорости, что давал артефакт, мне хватило, чтобы разогнаться и за один удар сердце пробежать шесть шагов. Словно нападающий в американском футболе, на седьмом я оттолкнулся правой ногой от асфальта, окружил тело защитой, кивнув в это всю оставшуюся ману. И живым снарядом врезался в поляка.

Увернись-ка от этого, тварь!

План, если это безумие можно было так назвать, сработал. Мир, в котором не было Соединенных Штатов Америки, не родил и тамошнюю бредовую игру — американский футбол.