Взмахнул рукой с клинком, желая развалить наглеца пополам, но последние крохи магии сгорели и не дали ему дойти до тела. А вот потом!..

Он рухнул на асфальт, я тоже, но по инерции прокатился чуть дальше. А когда и она была полностью погашена асфальтом, сделал еще один оборот корпуса, чтобы оказаться от противника подальше. Все это время молясь, чтобы Воронина все поняла, как надо.

Еще катясь по земле услышал очередной звук выстрела. И едва различимый влажный шлепок — так в тело входит пуля. Подорвался, готовый продолжать этот безнадежный бой. И практически сразу понял, что он уже закончился.

Поляк лежал на земле, зажимая обеими руками грудину. Левую ее часть, там как раз сердце находится. Кровь толчками выплескивалась из-под его пальцев, но наемник все еще жил. Оставалось ему от силы пара минут. Да и то не факт.

Смотрел мужчина только на меня — устало и без всякой, что характерно, злобы.

Короткий взгляд в сторону Аники.

— Как ты там?

Девушка ничего не ответила, только рукой махнула, мол, все в порядке. После чего ее колени подогнулись, и она, опираясь спиной о стену, медленно сползла вниз.

— Ранена? — я уже было собрался бежать к ней, но она снова отмахнулась.

— Нормально… Ноги дрожат. Машку проверь.

Мединская, точно! В горячке последней фазы боя я и думать про нее забыл. Да и не девалась она никуда — так и стояла в отдалении, как памятник торжеству технологий и краху надежд на них. Надо бы помочь ей выбраться из ставшего гробом доспеха, но это еще успеется.

Прежде, чем бежать к ней, я все же присел рядом с умирающим наемником. И задал главный вопрос, ради ответа на который и была устроена наша с ним встреча.

— Кто заказал курьера?

Пару секунд он смотрел на меня без выражения, я уже успел подумать, что раненый представился. Однако потом, он чуть растянул губы в намеке на улыбку.

— Когда ты… спросил первый раз… я решил… что ты из «Ковчега».

Чтобы произнести довольно короткую фразу, ему пришлось трижды делать паузу.

— Какой еще нахрен «Ковчег»? — буркнул я. — Ты курьера убил. В канализации. Кто заказчик?

— Сам себя… перехитрил… ха-кха… — умирающий то ли закашлялся кровью, то ли попытался рассмеяться. — На шее… кулон…

Опыта моей прошлой жизни было достаточно, чтобы понимать, когда человек тебя пытается обмануть, а когда — собирается закрыть какой-то гештальт перед смертью. Поляк уже посмотрел в глаза Костлявой, почувствовал на сердце ее холодную руку, и четко понимал — ему конец. Ни магия, ни прямо сейчас по волшебству появившаяся реанимация, не спасут его.

А значит нужно сделать то, что успеваешь. Большинство людей в такой ситуации попросили бы позаботится о близких. Самые же упертые, вроде огневика, передавали месть. Это было видно по глазам. Поэтому я без всякого опасения расстегнул его рубаху, потянул замеченную цепочку, и вскоре держал руках прямоугольный металлический брусок, размером с фалангу пальца.

— Что это?

Но отвечать мне уже было некому. Выдав свою последнюю волю, наемник отправился за грань. В темноту, ничто, на последний суд или в края вечной охоты — во что верил.

Флешка. Стоило только вглядеться в предмет у меня на ладони, как я это понял. И торопливо убрал ее в изрядно испорченный пиджак — позже посмотрю, что там. Потом буду разбираться. А теперь — Мединская.

— Маша, ты там? — несколько секунд покрутившись вокруг застывшего доспеха, я не придумал ничего умнее, чем приложить руки к затененному пластику забрала, и прокричал это в образовавшийся рупор.