Это значит, что строить карьеру и показывать старшему Шувалову какой я молодец, придется там, где магия не особо нужна. По крайней мере, на начальном этапе.

Ускользающую мысль, назойливо вертевшуюся в голове, удалось ухватить за хвост.

— А какого, собственно, хрена я голову ломаю? — пробормотал я осененный. — Если хорошо подумать, то этот вариант сейчас — идеальный.

Даже не взглянув на принесённый заказ и на официантку строящую мне глазки, я нетерпеливо свайпнул по экрану смартфона, выискивая нужный контакт.

Найдя требуемое, с полминуты прокручивал в уме основные вопросы, которые я хочу решить этим звонком, а потом решительно тапнул.

— Олежа, выдохни, — вальяжный тон Михаила даже не пришлось копировать, он получился сам собой. А уж после того как память реципиента подкинула «флешбек», как развязно себя вёл Олег в компании, и как робко блеял, оказываясь без поддержки, то он был не то чтобы оправдан — был единственно верным. — У меня к тебе деловое предложение.

— Ты сейчас серьезно? — недоверчиво спросил Олег, после того как я озвучил ему требуемое. — Просто номер моего отца, и ты ко мне не имеешь никаких претензий? А в чем подвох, Миша?

— Никакого подвоха, — жестом попросив официантку принести счет, я переложил трубку к другому уху. — Мне просто нужно пообщаться с Германом Львовичем. Нет, Олежа, боюсь тема нашей беседы будет тебе неинтересна…

Положив трубку, я усмехнулся.

Олег Каштинский, конечно, немного труслив, но когда дело заходит о деньгах или о выгоде, он своего никогда не упустит. А уж обменять пустяковую услугу, чтобы перестать быть мне должным за разбитую «тачку», на которую даже с его содержанием придется долго копить, то для него это просто сделка века!

Это в роду Шуваловых до недавнего момента никто особо не интересовался расходами Михаила. Папенька считал, что либо парень перебесится и возьмётся за ум, либо же даже огромные траты сына не выходили за пределы «разумного бюджета». Просто — он ведь у всех разный, да.

У Олежи, например, всё по-другому. Его отец — важный правительственный чиновник. И он полностью контролировал расходы сына, прививая ему хороший тон финансовой грамотности, от чего вспыльчивый мажорчик бесился, но сделать ничего не мог. С прагматичным Каштинским спорить было себе дороже. А уж учитывая его должность — еще и опасно.

Рассчитавшись, я вышел из кафе, но авто открывать не стал, решив вместо этого пройтись по улице. Туда, где виднелся небольшой сквер.

Звонок Германа Львовича застал меня прямо у входа в зелёную зону.

— Времени у меня не много, Михаил, — вместо приветствия произнёс Каштинский, — так что давай по существу, пожалуйста. Олег сказал, что у тебя есть какая-то информация?

Мой знакомец не рискнул мне сообщать номер отца, а сам связался с ним, и передал просьбу о разговоре. Удивительно, насколько быстро старший Каштинский решил мне перезвонить. Так-то занятой человек — глава службы охраны императора. Конторы, похожей на знакомую мне ФСО.

— Доброго дня, Герман Львович, — сдержанно поздоровался я, моментально перестраивая всю будущую схему разговора, которую успел набросать в голове. — Не совсем информация. А если быть точным, то совсем не информация. Я хочу обратиться к вам с просьбой. Маленькая она или большая, тут уже решать вам.

— Удивил, — Каштинский на мгновение растерялся, в точности повторив реплику своего сына. — И какая же просьба могла возникнуть ко мне у наследника рода Шуваловых?

Память Михаила содержала не совсем много знаний о личности Каштинского, но даже по обрывкам информации стратегию разговора следовало выбирать с позиции правды.