Прежде чем звонить Михаилу, Герман Львович вновь взглянул на портрет государя.

— А ведь действенная методика, если подумать, ваше величество! Мишка сразу мозги включил, про диплом вспомнил. Молодец Шувалов! Не дрогнула рука старого волчары. Как считаете, может мне своего балбеса тоже так припугнуть стоит?

Глава 5

Каштинский оказался на редкость пунктуальным человеком.

Ровно через час, минута в минуту, мне пришло сообщение от него с адресом городской полицейской управы и фамилией человека, который меня уже ждал. Некто, Григорий Александрович Ларин, генерал-лейтенант полиции.

Знакомы мы с ним не были, хотя фамилия его не раз мелькала в новостях и репликах отца — через кого еще отмазывать непутевого отпрыска, как не через главу правоохранительных органов. Он же меня, полагаю, знал лучше, чем я его. Не сомневаюсь, что на Михаила имелось внушительное дело в архиве местного МВД. Так что не сказать, что следующим утром я отправился на встречу полностью спокойным.

В приёмную, однако, я попал без всяких проволочек, поскольку и дежурный на проходной, и секретарь в приёмной начальника управления, были загодя оповещены о моём визите.

— Доброго дня, Михаил Юрьевич, — радушно до приторности поприветствовал меня начальник полицейского управления, поднявшись из-за стола. Что, по моему опыту свидетельствовало о том, что я ему не нравлюсь. — Выпьете что-нибудь? Есть отличный ханьский чай. Или предпочитаете с утра кофий? Мне знакомцы возят прямо из Ацтлана. Гораздо лучше османской бурды.

От всего предложенного я вежливо отказался, отметив про себя что чай тут не китайский, а кофе — не бразильский. Особенности мира — величия Британии не случилось, а колонизаторские амбиции испанцев на взлете подрезали немцы с русскими. Ну и… со всеми сопутствующими обстоятельствами. В виде полного отсутствия такого государства, как Соединенные Штаты Америки. Что меня, как человека русского, по правде сказать, только обрадовало.

— Благодарю, не стоит. Завтракал, — я предпочел сразу перейти к делу. Зачем испытывать терпение человека, которому неприятен. Пусть даже не ты сам, а твой, скажем так, предшественник.

— Признаться, я весьма удивлён, — осторожно начал Григорий Александрович. — Наследник княжеского рода, и вдруг решил посвятить себя службе в полиции. Нет, я только рад, что наши ряды пополнятся достойным образчиком человека чести — образованного, благородного. Но всё же у меня, уж простите, закрадывается подозрение, что здесь что-то нечисто. Я же могу рассчитывать на честный ответ, Михаил Юрьевич?

Троллил он меня даже не на восьмидесятом, а на сто сороковом уровне. Надо же, Мишенька Шувалов и вдруг образец благородства и чести. Да в моем родном Питере он бы постоянным клиентом наркологического диспансера числился! Хотя, кого я обманываю? Здесь, как и дома, положение в обществе и возможности богатых родителей, решали.

— Зачем мне это всё нужно? — не стал я рушить его игру. Сам в неё умею играть. И не в любительской лиге. Годы в системе внутренних дел отточили мои навыки говорить так, чтобы потом ни одно слово в протокол занести было нельзя. — Здесь нет никакого секрета. У меня возникли серьезные разногласия с моим отцом, который выразил сомнения в состоятельности своего старшего сына, и его умении развиваться самостоятельно. Я решил доказать ему, что это не так. Как вы считаете, Григорий Александрович, это веская причина для подобного решения?

— Ах вот оно как… — нейтрально протянул Ларин, может и не в полной мере осведомленный об истинном положении дел, но знающий о ночной выходке младшего Шувалова и гневе старшего.

Но мы же в высшем обществе, да? Благородные, аж скулы сводит. Соль земли, ум, честь и совесть эпохи.