— Слушай, ну не нагнетай, — попытался я немного удержать этот эмоциональный торнадо. Который и не думал затихать, а с каждой фразой только раскручивался все сильнее. — Отец точно не придет, ну а император… Скажешь тоже! Где я и где он!

— Да? А я вот уже не уверена! — к этому моменту женщина уже вышла из-за стола и стояла прямо напротив меня, тыкая в грудь указательным пальцем. Я машинально отметил, что маникюр у нее неброский, ногти короткие, а лак — бесцветный. — Ты ведь умеешь удивлять!

— Что мне сделать, чтобы ты перестала так считать? — устало вздохнул я.

— Уходи, — она моментально прекратила говорить на повышенных, даже приблизилась доверительно. — Правда, уходи, а? Что у тебя, свет клином на нашем отделе сошелся? Уж не знаю, что ты себе там напридумывал, но здесь того, чего ты ищешь, нет. Ничего подходящего ни для твоих амбиций, ни для происхождения. Тут простые люди работают, Шувалов, понимаешь? Не дворяне, не маги, не мальчики, которые родились с золотой ложкой во…

— … в заднице, — хмыкнул я. — Я понял, Аника. Можно не так подробно.

— Так что? — с надеждой спросила она. — Покажешь хваленое дворянское благородство и свалишь к хренам?

Я аккуратно взял ее пальчик, который как раз упирался в середину груди, и отвел его в сторону. Потом сделал шаг в сторону, выходя из личного пространства Ворониной — если подумать, она никогда его раньше не нарушала — и неторопливо прошел к окну. Где на подоконнике, абсолютно чужеродная для этого простого оперского кабинета стояла премиальная кофемашина каких-то известных итальянских братьев.

— А давай мы сперва успокоимся и все обсудим за чашкой горячего кофе, — не оборачиваясь бросил я. — Я и зерен купил. Тебе черный или с молоком?

Несколько секунд меня не оставляло чувство, что сейчас в затылок прилетить что-то тяжелое. Скоросшиватель или дырокол какой-нибудь — ближайшее, до чего госпожа капитан сможет дотянуться. Но вот машина загудела, нагреваясь, а моя бестолковка так и осталась целой.

— Черный. Двойной. — процедила Воронина.

Буря миновала? Похоже на то. Ну и отличненько! Займемся приготовлением кофе. По опыту я знал, что обычное бытовое действие, приготовление кофе или заваривание чая, как бы откладывает разговор. Чем, кстати, здорово пользовались азиаты в моем прежнем мире, да и здесь, наверное, тоже. Ты вроде бы занят чем-то, тебе не до болтовни, а значит появляется время все обдумать. И для тебя, и для твоего собеседника.

— Черный. Двойной.

Через пять минут я поставил перед начальницей чашку, а сам со своей — на самом деле дежурной — оперся на подоконник. Мысленно досчитал до шести, не отрывая взгляда о напитка, и сделал небольшой глоток. Спустя пару ударов сердца услышав, как Воронина поступила также. Ну вот. Ритуалы! Великая вещь! И никакой магии.

— Давай начнем с начала, Аника, — прежде чем она заговорила, произнес я. — Я хочу быть сыщиком. Здесь. В этом отделении. У меня есть основания полагать, что я смогу стать неплохим опером. С твоей помощью, и помощью девчонок. Я признаю, что я не самый удобный коллега, что за мной тянется очень неприятный шлейф из фамильных скелетов. И я не могу обещать, что такие визиты, как сегодня, не повторятся. Мне понятно, что в покое меня не оставят. Но ясно и другое. Я — не мой отец.

Несколько секунд тишины, которую начальница не спешила нарушать. А вот кофе-машине было плевать. Она именно в этот момент решила, что ей нужно запустить цикл очистки.

— Я хочу сам строить свою жизнь, а не ехать по той колее, которую проложили поколения Шуваловых до меня, — продолжил я, давя неуместную усмешку.