Меня напрягало не это. А то, что в какой-то момент «Даймлер» придётся бросить и топать за бухгалтером пешком. Мало ли по какой причине — слепая зона без камер, например, куда Касуми заглянуть не сможет. А как «топтун» я так себе. Слежка вообще не моё. Вот засада — да! Поджидать хищника, а потом нанести один единственный удар — это я мог и любил.

Но… другого варианта не было. Здражевскому знал куда едет, я — нет. Хорошо еще Касуми помогает!

Такси встало у одного из торговых центров «Северное сияние» — шестнадцать этажей стекла и стали, со множеством кафе, где могла и состоятся встреча с таинственным визави поляка. Сам «пшек» расплатился и вышел, сразу попав в зону нескольких камер. Собрался было войти в ТЦ, но вдруг остановился, и достал из кармана телефон.

— Ему звонят, — доложила Касуми. — Он только «дакает»… Миша-сан, похоже ему назвали другое место встречи. Он меняет маршрут!

Не знаю, есть ли у нейросети была душа, но Касуми откровенно кайфовала от происходящего. Слежка, тайны, шпионские страсти — не уверен, что Саша закладывал в нее любовь ко всему этому. Скорее уж — само получилось.

— Веди, — буркнул я, давя раздражение. Происходящее нравилось мне все меньше и меньше. И подталкивало к выводам, которые заставляли тревожиться.

— Идет по Репеньской… Свернул на Победителей… Сразу ушел на Нагорную… Миша-сан, там через квартал будет мертвая зона — камер нет или не работают.

— Твою мать! — выругался я, одновременно с этим вдавливая педаль газа. В тот момент, когда Касуми сообщила о мертвой зоне, все мои подозрения превратились в уверенность.

И ведь не скажешь никому — задержите его! Туров дома сидит, Касуми, при всей ее невероятной полезности — бестелесная нейросеть! А я в двух кварталах, и в этом районе не особенно разгонишься!

— Статус! — бросаю я, выкручивая руль и входя в поворот не снижая скорость.

— Пятьдесят метров по Нагорной до Ивановского вала. За ним камер нет, — призрачной шпионке будто бы передается мой настрой и она отвечает быстро и четко. Без своих привычных вставок.

— Давай! — то ли себе, то ли машине, то ли тому олуху, который задом выезжает с парковки и перекрывает мою полосу. — Давай!

Выскакиваю на встречку, проносясь под носом у визжащего клаксоном кабриолета. Поворачиваю на Победителей, проскакиваю квартал за несколько ударов сердца. Выхожу на Нагорную и кажется даже вижу крохотную фигурку переходящего по пешеходному переходу Здражевского.

— Касуми, паси камеры со всех сторон от мертвой зоны!

— Уже. Чисто.

Значит, он уже там. Если я прав, если только я не накрутил себя на ровном месте — убийца, которому поручили устранить бухгалтера, уже там.

— Потеряла объект.

Дома за Ивановским валом стоят сплошной стеной — проклятая старая застройка! — а сама Нагорная становится узкой, будто переулок. Света на улице почти нет. Фигура поляка размывается в тени, а на перекрестке гаснет зеленый свет.

— Да в топку! — цежу я сквозь зубы, и под целый оркестр возмущенных гудков пролетаю на красный.

Почти сразу торможу, выскакиваю из машины и бегу вперед… И через тридцать метров буквально спотыкаюсь о мертвое тело.

— С-сука!

Здражевский лежит лицом вниз, словно споткнулся и упал. Казалось, сейчас он начнет подниматься, после чего примется извиняться и глупо улыбаться — ну надо же какая нелепость со мной случилась! И очки вот треснули! Ну что я за растяпа!

Но капелька крови под левым ухом и неестественно вывернутая правая нога утверждали, что этого уже не произойдет.