Мы считаем, что трактовать слова Гераклита в смысле исповедания всеединства несколько неосмотрительно: скорее Гераклит выстраивает схему познания. Логос дает человеку мудрость, а мудрость открывает знания. Здесь скорее можно апеллировать к трехступенчатым эстетическим схемам Гете вроде стиль-манера-репрезентация или художник-знаток-любитель. Логос учит согласию, доверию и потому ускоряет принятие мудрости, а эта доверяющая мудрость понимает законы вещей одинаково хорошо.

Что означает согласие с Логосом (здесь перевод сохраняет созвучие оригинала, играющего корнесловием: λόγου … ὁμολογεῖν)? Мы присоединяемся к позиции Ж. Боллака, изложенной в (V), что согласие тождественно формированию самой способности речи как слушать речь, так и воспринимать ее (s. v. Logos, пер. А. Гараджи под ред. А. В. Маркова, А. В. Ямпольской, А. А. Арустамовой):

Толкование с дискурсивным уклоном, которое поддерживают, например, Ж. Боллак и Х. Висман, настаивает на различении означающего и означаемого, высказывания и высказанного (1972): «Искусство в том, чтобы слышать не меня, но разум, дабы суметь [сохранено рукописное εἰδέναι] говорить согласно всякую вещь-одну (dire en accord toute chose-une)». Комментарий не стремится к «рационализации», совсем напротив: «Чтобы дать свободу действия означающему, Гераклит призывает вслушиваться в поток речи, не ограничивая себя умыслом говорящего» (Bollack, Jean; Wismann, Heinz. Héraclite ou la séparation. Minuit, 1972. P. 176).

51

* * *

Лук и лира имеют одно общее – это жила, струна. Тогда метафора ясна: из лука, натянув и отпустив струну, мы стреляем, а на лире, натянув и отпустив струну, мы играем. В таком случае мнимое разноречие, например искусство и война, преодолевается в едином понятии, таком как «искусство войны». Так как во времена Гераклита еще не было слова «понятие», он выстраивает синтаксическую конструкцию и образ гармонии, что должно внушить, что не всякое противоречие ведет к раздору, оно может вести и к понятийному конструированию.

52

* * *

Эти слова часто цитируют, но в очень приблизительном значении, считая, что игра указывает на произвольность и случайность мировых событий и судеб. Но это противоречит мысли Гераклита: Лебедев точно указывает, что шашки – это игра двоих по строгим правилам, а слова «царь» и «царство» могли просто означать победителя в игре (Л 310), как dominus в домино. То есть век (или мир, греческое «эон», как и библейское «олам») может иметь оба значения; Хайдеггер предложил переводить как Seinsgeschick – судьбический посыл бытия, см. V., s. v. Principe, Encadre 2, также смотреть о термине: Брагинская Н. В. Эон в «Похвальном слове Константину» Евсевия Кесарийского // Античность и Византия. М.: Наука, 1975. С. 286–301, ткж. V, s. v. Welt) играет сам с собой за двоих и всегда выигрывает. В мире есть и свет, и тьма, мир объединяет обоих игроков, и сам мир всегда выходит победителем из войны с самим собой.

Тем самым Гераклит объясняет, что нельзя выиграть войну, просто присоединившись к какой-то стороне, заключив союз с более сильным. Коллаборационизм – тупиковый и обманчивый путь, и только вставший с веком наравне, философ, познавший все как единое, возьмет себе весь выигрыш. Так что здесь нет осуждения инфантилизма или инфантильной философии современников, пародирования их взглядов, которое подозревали у Гераклита Дильс, Нилендер и Маковельский (Д 296).

Хайдеггер (Х 44–45) усматривает здесь размышления Гераклита над государственным культом Артемиды:

Нимфы, играющие в игру «природы», – это подруги Артемиды по игре.