Забился в предсмертных судорогах боец, с которым только что разговаривал командир. А сам Антипов, районный в левую руку, залег между рельсов у колеса, палил из маузера по высыпавшим из леса фигурам и хрипло ругался, понимая всю отчаянность положения. Для него теперь стало совершенно ясно, что отряд попал в заранее подготовленную ловушку.

Бандиты, встретив отпор, не торопились приближаться к обреченным на разграбление теплушкам. Усилив огонь, они решили перебить всю охрану, а затем уже без всякого риска завладеть вагонами. Пули чаще зацокали по колесам и рельсам. Полетели щепки. Снег фонтанчиками вскидывался вокруг теплушек.

Ответный огонь заметно редел. У третьей теплушки торопливо палили две винтовки да сзади Антипова хлопали слабые одиночные выстрелы.

Старший Глеб повернул на секунду голову и увидел у противоположного колеса младшего Глеба. Его наган посылал пулю за пулей. При каждом выстреле освещались колесо и кожаная шапка.

Второй раз обожгло Антипову все ту же левую руку. У заднего вагона продолжала отстреливаться только одна винтовка. Конец неумолимо приближался, и чем ближе подходила развязка, тем спокойнее становился Антипов. Он еще раз мгновенно оценил всю обстановку и увидел фантастический невероятный выход.

— Глебка! — позвал он сына.

Младший Глеб переметнулся от одного рельса к другому.

— Держи! — отец сунул ему в карман бумажку. — Марш в вагон! Сейчас поедешь… Один… Действуй по обстоятельствам!

Сын вскочил, уцепился за раздвинутые створки двери, нырнул в темное, еще сохранившее остатки тепла нутро теплушки и распластался на полу — головой к двери, выставив вперед наган.

А старший Глеб, преодолевая тошноту и головокружение от потери крови, с размаха ударил рукояткой маузера по тормозному «башмаку», выбил его, подполз к другому колесу, выбил второй «башмак» и, обессиленный, лег ничком между рельс.

Протяжно визгнула сгоревшая букса. Вагоны тронулись вниз под уклон. И что-то разом изменилось. Антипов даже не понял — что. Только секундой позже он догадался — бандиты перестали стрелять.

Донеслись удивленные возгласы.

Когда над старшим Глебом проходил второй вагон, на насыпь выскочил высокий мужик в распахнутом полушубке. Антипов выстрелил. Мужик упал.

Еще пара колес прошла перед глазами Антипова. Скорость теплушек возрастала. Миновал третий вагон. Антипов увидел, что один из бандитов успел ухватиться руками за поручни задней площадки и пытается впрыгнуть на ходу. Маузер приподнялся, громыхнул. Бандит споткнулся и скатился в снег, а в старшего Глеба впилось несколько пуль.

* * *

Станция подверглась нападению сразу же по приходе поезда, от которого на перегоне отцепили теплушки продотряда. Бандиты окружили остановившийся состав, пристукнули прикладами паровозную бригаду и прочесали вагоны, отбирая у пассажиров ценные вещи. Никто не сопротивлялся. Бандиты без единого выстрела выпотрошили поезд. Убедившись, что теплушки с продовольствием отцеплены, они со свистом и гиканьем умчались на лошадях дальше — по дороге, идущей вдоль полотна.

Покинутая станция оживала. Озираясь по сторонам, вынырнул из густого ельника начальник. Прихрамывая, вылез из подвала телеграфист. Замигали фонарями разбежавшиеся кто куда стрелочники и сцепщики. Из канав, оврагов и кустов стали выползать ограбленные и напуганные бандитами пассажиры.

Трагедия, разыгравшаяся на перегоне у теплушек, долетела до станции далекой беспорядочной перестрелкой. Понять, что происходит, мог убитый машинист да лежавшие вповалку у паровоза старший кондуктор, кочегар и помощник машиниста. Остальные либо ничего не знали, либо ни о чем, кроме своей шкуры, не заботились.