— Но это ведь не про меня, мама.

— Что?

— Я же ничего такого не делаю.

Разумеется, Дженни ничего такого не делала (все это выходки Коди). Но ей лучше было помолчать. Перл мигом переключилась на нее и с новой силой бросилась в атаку:

— И ты тоже хороша!.. Выхожу в воскресенье из церкви, а ты стоишь с этой Мелани Миллер, одноклассницей из церковной школы. И что же я слышу?! Прямо ушам своим не поверила! «Ах, Мелани, — манерно передразнила она визгливым голосом, ничуть не похожим на голос Дженни, — до чего мне нравится твое платье, вот бы и мне такое…» Подумать только! — обратилась она к сыновьям. — Платье — дешевка! Клетка и та не подогнана. На подоле оборка — как на сельский праздник. А у пояса искусственные цветы. Надо же: так вырядить девятилетнюю девочку! «Ах, вот бы и мне такое!» — вздыхает ваша сестра. А люди кругом смотрят и думают: «Бедная миссис Тулл. Ей не по карману купить дочери даже дешевое платье с искусственными цветами. Целый день работает в лавке как каторжная, а по ночам ломает себе голову: на чем бы сэкономить? Как дотянуть до конца недели? Живет надеждой, что никто в ее семье не заболеет и не придется вызывать врача, платить ему за визит, молит бога, чтобы ноги у ее детей не росли так быстро…» А мать Мелани, стоит обронить при ней хоть слово насчет платья, сразу тут как тут, такой уж она человек. Не успеешь оглянуться, а она уже у двери. «Миссис Тулл, — скажет, — вот у меня случайно остался каталог, ну тот, по которому мы заказывали платье для Мелани. Если надумаете купить такое же для вашей Дженни…» Так я и допущу, чтобы моя дочь носила приютское платье! Я не позволю, чтобы она одевалась точь-в-точь как другой ребенок! «Нет уж, — скажу я, — благодарю вас, миссис Миллер. Может, мне не все по средствам, но если я покупаю платье, то швы у него должны быть заделаны. Не нужен мне ваш замечательный каталог, по которому вы заказываете дешевые платья без припуска на подол, с безвкусными цветами из бархатной бумаги…» Что же это творится на белом свете? Выходит, я недостаточно хороша для своей родной дочери? Неужели она не видит, как я из кожи лезу, чтобы у вас было все? Почему моя дочь водится с какими-то подонками? Зачем тащит домой всякое отребье? Мы же одна семья! Самые близкие друг другу люди! Что случилось? Как она могла предать семью?

Перл спокойно села, словно раз и навсегда покончила с этой темой, и протянула руку за миской с зеленым горошком. Слезы ручьем текли по щекам Дженни, но она не проронила ни звука, и мать, казалось, не замечала ее.

Коди кашлянул.

— Да ведь это же было в воскресенье.

Ложка Перл застыла на полпути между миской с горошком и тарелкой. На ее лице появилось нечто вроде вежливой заинтересованности.

— Да, — подтвердила она.

— А сегодня среда.

— Да.

— Сегодня среда, черт возьми! Уже три дня прошло. Зачем вспоминать, что было в воскресенье?

Ложка Перл полетела в лицо Коди.

— Выскочка! — Перл влепила ему пощечину. — Выродок… Чудовище! — Она схватила Дженни за косу и дернула с такой силой, что девочка слетела со стула. — Дурак, балбес! — крикнула она Эзре и треснула его по голове миской с горошком. Миска уцелела, но горошек разлетелся во все стороны. Эзра пригнулся и закрыл голову руками. — Паразиты! — вопила Перл. — И почему только вы раньше все не передохли и не освободили меня? Почему я не похоронила всех вас в детстве?!

Она поднялась наверх. Дети перемыли и убрали посуду, вытерли обеденный и рабочий столы, подмели кухню.