– «Меконг», для начала дай краткую выжимку по экспедиции «Велоса», затем максимально подробную, ее сбросишь всем для изучения.

– Хорошо. – Меконг на миг задумался. – Итак…

«Велос» был одним из первых рогановских кораблей, если не первым, полностью сконструированным для научно-исследовательских экспедиций. Научное судно, так это называли. Порт приписки – Земляндия. Ушел в исследовательский рейс и пропал. Но не просто пропал. К планете, которая была целью «Велоса», человечество направило еще две экспедиции. Они так же бесследно исчезли, как и первая. Правда, одна из них успела послать сообщение, которое заставило людей выставить вокруг планеты сначала патрульные корабли, следившие за запретом на посадку, а затем установить куда более совершенные барьеры. Они должны были не только не допускать посадки, но и не пропускать ничего с Карантина, как стали называть планету. Но когда у нас все шло по плану?

Минимум один официально зарегистрированный прорыв был, и как раз с Карантина. В межзвездном пространстве обнаружился тот самый «Велос» спустя двести восемьдесят лет после исчезновения. К счастью, астронавт, отвечавший за операцию, принял единственно верное решение. Не обращая внимания на причитания и завывания специалистов и молчаливый бунт экипажа, с помощью служебных ботов развернул корабль-призрак носом к ближайшей звезде и убедился, что светило благополучно сожгло его.

Кончилась история Карантина, когда повзрослело первое поколение берсеркеров. Михеев пробежал по строчкам отчета: новых данных не получено, попытки использовать биоустройства привели к исчезновению оборудования, предлагать активные исследования кораблям и представителям галактов Совет человечества счел нецелесообразным. Тоже понятно – огромный риск при совершенно неизвестной потенциальной пользе информации, которая могла бы быть получена. Словом, один из первых случаев использования берсеркера.

Так каким же образом полная копия Владимира Алексеевича Родина оказалась в «Зимнем лесу»? Тоже ксенолога, кстати. В мозгу Михеева роилась и масса других вопросов, но их он решил пока не озвучивать. Слишком много ассоциаций они тянули, слишком глубокие пласты памяти, казалось, навсегда похороненные им. Он вспоминал, где и когда впервые услышал название «Велос».

Михеев. Дурные сны

Европа плавилась от жары. По Средиземноморью ветер гнал многокилометровые огненные полотнища, сметавшие леса, поля, города и поселки. Италию затянуло неведомо откуда взявшейся сухой белой пылью, и безумные проповедники хрипло кричали на площадях: «Это пепел! Пепел Судного дня! Дышите пеплом мертвецов, готовьтесь встречать Господа!»

В Берлине усталые полицейские по утрам снимали с развалин Бранденбургских ворот повешенных по приказу шариатского суда карманников.

Лондонские мечети обновляли системы защиты, но все равно горели подожженные неокришнаитами. Михеев точно знал, что руководство Возрожденного общества Господа Кришны купило не менее семи нелегально форсированных ИИ-гуру, три из которых осели в Британии. Это его не слишком беспокоило. А вот куда исчезли еще четыре? Это было куда более интересно. Он кинул запрос в штаб-квартиру Еврокомиссии и забыл.

Не без оснований он предполагал, что к этому приложило руку «Копье намеренья». Но Тощий Билли был мертв, а подводить к секте нового агента было бессмысленно – служба безопасности секты на аларме, сторожевые ИИ кружат вокруг информационных структур «Копья», как китайские драконы.

Михеев перебрал имена агентов, которых можно было задействовать в комбинации, очертания которой лишь начинали проглядывать у него в голове, и понял, что привлечь некого. Придется заниматься самому, причем для начала неплохо бы решить, где именно.

Он почувствовал, как неумолимо уходит время, осознанным усилием затормозился, выпал из потока, который ему навязывали обстоятельства, и на пять дней заперся в крохотном домике на окраине Псары.